Снежная долина согретая солнцем

2. Мистерия мадам Бронж

Мадам Бронж была тем человеком, которому в эту новогоднюю ночь определенно улыбалась удача. Нет, она не была счастлива, она не была даже довольна собой в этот вечер, разглядывая в зеркале отражение средних лет женщины. Моложавой, спрятавшей за слоями искусного макияжа следы подступающей зрелости, в экзотическом тюрбане, намекавшем на определённые способности его обладательницы. Она не была счастлива. Она не была довольна. Но ей определённо повезло в жизни.  Тонкий пальчик приблизился к зеркалу и прочертил на прозрачной поверхности невидимый знак вопроса.

- Кто ты? - чуть слышно прошептали отражению ярко накрашенные губы.

Вот уже на протяжении шести лет мадам Бронж сама не могла ответить на этот вопрос. Тогда что говорить о многочисленных почитателей, воздыхателей, завистников и о распускавших досужие слухи корреспондентов. Хозяйка самого модного в городе салона. Величественная повелительница умов. О,  мадам Бронж сказала.... мадам Бронж сделала...

Но мало кто знал, что у мадам Бронж сегодня день рождение.

- Мадам, - дверь в будуар приоткрылась, впуская неясный гул гостей, и показалась курчавая голова арапчонка Никитки, когда-то давно выкупленного у заезжего цирка.  - Все ждут вашего выхода.

- Пускай ждут, – ответила она.

Царственный взмах руки и Никитка испарился, бесшумно прикрыв дверь, давным-давно уяснив для себя истину, что тет-а-тет мадам лучше не нарушать.

- Пускай ждут, - она пригубила шампанское, пытливо вглядываясь, как царственное отражение чуть коснулось пухлыми губами прохладного края бокала. Сегодня, её ночь. - За тебя.

Женщина решительно встала. Пышный, немного театральный наряд зашелестел в такт шагов. Подойдя к скрытой занавеской нише, она отодвинула пластину, открыв отверстие на уровне головы. Об этой малинкой тайне тоже мало кто знал. Будуар мадам Бронж был полон секретов, скрытых полумраком свечей и времени. Но эта самая любимая её тайна. Голоса гостей доносились отчетливо, смешиваясь в нестройный шум смеха, выкриков, полушепотов и рассерженных слов. Натренированное ушко  без труда ориентировалось в голосовой мешанине. Вот речь идет о каком-то пари. Ай-ай-ай. Как же вам не стыдно князь... А теперь речь идет о чьей-то новой любовнице... политика... деньги... любовь... и снова политика.

Она слушала и улыбалась. Все эти богатые и влиятельные люди, чтобы ни говорили и ни делали, собрались здесь ради неё и только ради неё. Год за годом, она кропотливо создавала свое окружение, словно дотошный ювелир скрупулезно подбирая и нанизывая на ожерелье драгоценность  к драгоценности вокруг главного сокровища. Теперь пришло время триумфа. Её время! Мадам Бронж поправила идеально сидевший на голове тюрбан, разгладила несуществующие складки ниспадающего палантина и, высоко вздернув подбородок, величественно перешагнула порог комнаты.

Надо сказать, что гости в этот вечер были особенные, да и сам вечер обещал стать нечто особенным, о  котором ещё долго будут писать газеты и устраивать разносы устроенной мистерии, то хвалебные, то циничные, то похабные, но все как один заинтригованные. Поэтому и приглашенные гости, жавшиеся группками или стоявшие в надменном одиночестве, были в высшей степени заинтригованы в предчувствии нечто необычного, умело подогретыми намеками из  прелестных губок самой мадам, с завидным постоянством ронявших то здесь, то там в течение нескольких лет таинственные пассажи о наступающем 1900 годе. И поэтому мало кто из достопочтимых жителей города, получив витиеватую виньетку с приглашением на новогоднюю ночь, с вычурным названием «Мистерия мадам Бронж», от которого за версту отдавало театральщиной, отказались от приглашения.

«Ну что ж посмотрим, что заготовила эта сумасшедшая баба», - думали одни, идя на компромисс со своей совестью и репутацией. «Наверняка, господин такой-то то, тоже будет, - думали другие, - посмотрим, кого она смогла к себе заманить.» В итоге, в каменный дом, облицованный белыми плитами, потихоньку начали стягиваться приглашенные, любезно раскланиваясь с друг другом или делая вид, что оказались здесь якобы случайно, по воле некой таинственной силы, которой в эту новогоднюю ночь в каменном особняке несомненно было с избытком.

Общество собралось исключительно мужское, что дало повод не одному острому женскому язычку позлорадствовать насчет непомерных аппетитов прекрасной мистификаторши. Но кто способен осудить привлекательную женщину, желающую видеть в своем окружении только мужчин? И соперницы вздыхали и злорадствовали, злорадствовали и вздыхали, замечая около мадам Бронж блистательных кавалеров, начиная с молодого князя Вяземского, кончая именитым сановником и недоумевали, что есть такого притягательного в этой вульгарной, без сомнения малообразованной особе, с чем приходиться им мириться, как с неизбежным злом.

Секрет мадам Бронж был прост. Нет, не её привлекательность. Нет, не её очарование. Она была самой ТАЙНОЙ. А мужчины больше женщин обожают тайны и летят на неё, как мотыльки на огонь, желая обжечь крылышки.

Эта новогодняя ночь предоставила им такую возможность. Тяжелые, парадные двери открывались навстречу гостям и малый, явно исконно русской наружности рязанской деревенщины, одетый в причудливую униформу, навеянную восточными мотивами, с глубоким поклоном произносил на ломанным языке: «Мадам, рада вашему приходу». В этот вечер каждому казалось, что таинственная мадам рада его и только его приходу.

Поднимаясь по широкой лестнице, они становились свидетелями еще одной странности, - занавешенные полотном зеркала. На недоуменный вопрос, юноша-грум, прижимал к губам темный палец и, самозабвенно выкатив белки глаз, сообщал тихим шепотом: «Сегодня нет будущего». И каждый, услышав такой ответ, оставался в тревожным недоумении. Для какого нет будущего? Для него или его вообще нет.

Даже завсегдатаи салона мадам Бронж находили, что на этот раз мистического в воздухе с избытком и в полумраке канделябров, крикливо одетые слуги странным образом воспринимались таинственными вестниками судьбы, а не переодетым цирковым балаганом. Молчаливо-вежливые и холодно-отстранение, как если бы сам рок следовал за ними по пятам.