Снежная дорога к любви 18 век. Новый год

Глава 11. 1 Конь-огонь

Дмитрий поудобнее устроился в санях, натянув овчинный полог до пояса. Холод пробирал ездока, теплее было бежать рядом с санями. Но путь уж очень долгий!

Ему повезло с погодою: стояли ровные морозы всего — то около 20 градусов: при такой погоде не сильно замерзнешь, воздух не застывает прямо в горле, как при сорокоградусных, да при минус 40 никто бы и не пустился в дорогу. Мороз — как раз такой, чтобы кони бежали резвой рысью, медленнее было холодно, а на морозе в таком темпе и не запаришься и согреешься.

Тук — тук! Тук — тук! — мерно отстукивали подковы коренника, который шел уверенной, крепкой рысью.

Скок — скок — скок! Скок — скок — скок! — это пристяжные скакали легким галопом.

Позванивают бубенчики на сбруе, которыми она обильно украшена, звенит целая колокольня под дугою: не одинокий колокольчик, а целый ряд: самый крупный под дугою, в центре, на самой высокой точке, а по бокам все меньше и меньше, симметрично еще по два. Дуга расписная, красивая. Краски летние, жизнерадостные радуют взор зимою: ведь кругом, куда ни глянь — все бело, бело и бело!

Лента дороги припорошена снегом, бежит, извиваясь по просторному полю.

И день пути. И второй день. И неделю, и вторую неделю.

Дмитрий сначала радовался, два дня чистые, как свежий воротничок, снега — настолько белые, настолько нетронутые за городом ничем: ни человеком, ни следами, что это радовало сердце. Белизна и чистота снега подставлялась ему путем в бесконечное счастье! Его ждал дом — в конце пути, места, где родился и провел свое детство — самый любимый, самый прекрасный край на земле! Что может сравниться с его солнечной родиной?

Приветливый и скромный Урал остался за спиною.

Тройка бежит — как птица летит! Иногда ямщик, со всею удалью дает волю коням, не сдерживая их, и гикнув, пускает во весь опор. Потом снова переводит на рысь.

Тройка почтовая — самое дорогое, на чем можно домчаться: дешевле на одном коне в упряжке, но это — самое медленное; еще можно было дождаться попутчиков. Чтобы ехать не одному на тройке, но на это у нашего героя также не было времени. Два дня он радовался, оглядываясь вокруг: белые, пушистые, как перина, снега! Мягкие сугробы, чуть всхолмленное поле, его пересекают редкие овраги, то мелкие и крутые, то глубокие, с пологими берегами, похожие на небольшие долины: туда тройка спускается, как на волне в море, потом выныривает на следующий берег оврага, и скачет дальше. Редкие березки оживляют эту однообразную картину. Стройные и высокие, с раскидистыми ветвями. Никто не мешает им на приволье, в чистом поле! Расти хоть вправо, хоть влево. Не то что в рощах: ветви тянутся ввысь, соревнуясь с другими деревьями за солнце.

Белые снега, гладкая и бесконечная лента дороги — путь к дому! Пару лет наш герой провел на Урале, в Тагиле и в поездках по соседним заводам. Теперь он мчит в Барнаул, город, где он родился. Город с горой и на берегу самой красивой реки в мире! Сколько родников, сколько ключей питает ее своим водами. Конечно, отъезд его оказался внезапным: планировалось, что в обратную дорогу наш герой пустится летом, но известие, которое пришло — заставляло не медлить ни секунды! Или он потеряет все счастье на этом свете! И останется только долгая жизнь, полная мукой, пустотой и отчаянием. Со всем пылом и энергией молодости, привыкшего к активным действиям, молодой человек тотчас вскочил на почтовых — и помчал! Но восток — навстречу Солнцу! Домой.

Березка кивнула с холма — и тройка промчалась мимо. Деревеньки редки возле дороги, они выбирают себе места поудобнее: в приветливых долинах, возле рек, в окружении живописных рощ. Здесь же — главное скорость!

Но как ни бойки рысаки — день тянется за днем. И еще день за днем. А вокруг — все то же. Все те же березки кивают проезжим с холмов, с берегов оврагов, с редких речных обрывов. Реки сокрыты подо льдом, по ним тоже лежат санные пути. Полозья накатали пути, которые блестят на морозе.