Снежная королева

Снежная королева

Урсула сидит на задней парте у окна. Это особо популярное у ребят место, выбитое потом, кровью и пятеркой в дневнике какого-то конченного болвана. Окно тут сквозит с незапамятных времен, слегка шевеля кончики волос и качая занавески. Поздней осенью и зимой здесь довольно холодно, однако не холодней, чем в водах Межмирья или Долины снов. Уле нормально, она любит холод.

Урсула сидит на задней парте, потому что в противном случае мешала бы обзору одноклассников. В 10А даже парни не могут посоперничать с ней в росте. Доску видит и ладно, а то что её видят остальные – это ещё лучше. Днем к её парте ещё проникает свет, но вот с утра угол укутан сумерками.

«Пристанище ведьмы», - говорят одноклассники.

«Ледяной замок», - шепчутся новенькие.

И когда девушка идет к своей парте, чеканя шаг не каблуками, простыми черными туфельками с набойкой, даже много лет спустя, многие продолжают оглядываться ей в след. Красивая, гордая и как будто отрешённая от прочей мирской суеты.

«Снежная королева», - вздыхают парни.

… И сердце девушки невольно сжимается стальными тисками. Прозвище «Снежная королева» девушка ненавидит всем сердцем. Без определенной на то причины. Наверное, не хочет даже в шутку вспоминать какое впечатление производит на людей со стороны: властная, горделивая и совершенно недоступная.

Прозвище «Ведьма Урсула», заменившее ей имя и уже настолько вросшееся в сознание, из той же оперы. Однако эпитеты «зловещая», «коварная», «экстравагантная» почему-то всегда воспринимались больше как шутливые комплименты, этакими мрачными описаниями не самых мрачных вещей.

- Уж лучше быть вспоротой, но запоминающейся и умной ведьмой, чем феей-клушей с лишней хромосомой на лице, - приговаривает девушка, пересматривая историю Золушки или Спящей красавицы и невольно снимая шляпу перед старой аниматорской школой. Умели же сделать нарисованных человечков поистине живыми.

Вот, например, диснеевская страшная и мрачная, истинная и первоклассная злодейка, но буквально переполнена женским очарованием, в которое нельзя не влюбиться. А вот Снежную королеву нельзя любить. Уж точно не в живую. Она лишь заморозит трепетно любящее сердце и никогда не полюбит в ответ.

Когда их класс в ноябре извещают о участии в новогодней постановке, Ула сначала хмыкает куда-то в учебник, старательно сдерживая свои биоволны скептицизма. У них всех ЕГЭ в следующем году, какой им утренник? А вот вопроса «Какую же ей дадут роль?» нет и в помине. Школа мыслит мнением большинства, если это мнение конечно совпадает с мыслями директора.

Роль снегурочки единогласно получает Ева. Она получила бы её даже если бы против её кандидатуры был бы сам директор, все учителя и все родители в придачу. Иначе смотреть такой спектакль никто бы не пошел. Ведь невозможно представить кого-то ещё в образе главного волшебницы страны.

Ева улыбается и обещает помочь с костюмами. Помогает уже замотавшемуся заведующему со сценарием и идеями декора. Организует весь класс и ещё полшколы учеников на добровольную уборку сцены. И при всем этом её лицо не прекращает сиять. Она привыкла быть в окружении людей, влюблять их в себя, купаться в их любви и обожании, возможно от того, что она притягивает их к себе как самое настоящее солнце. Уле кажется, что Еве бы одной из многих подошла бы роль Феи-крестной. Но только не диснеевской, а советской. Такой элегантной, сдержано нежной и по матерински любящей. С мальчиком-пажом (а может быть и с десятком мальчиков) галантно придерживающим её мантию.

Впрочем, кружась в голубой шубке снежной красавицы первая юношеская любовь не одного десятка мальчишек, выглядит ничуть не хуже.

У костюма Снежной королевы жесткий воротник и очень мнущаяся ткань. А ещё он на добрых две ладони оголяет ноги, а черные полусапожки начисто убивают всю остальную атмосферу. Ула стоически терпит, потому что швырять табуретку в заведующего запрещено, а устоявшаяся манера поведения не позволяет в школе выразить недовольство другим образом. Массовое отравление тоже не вариант: за ужином Тима с горящими глазами мотает выданными оленьими рогами, а Кас орет на весь дом где и в каких позах он видал новогодние утренники и костюм волка в частности. Гримли с отсутствующим видом катает в своей тарелке фрикадельку: у него на руках справка о волонтерском выезде на эту дату и эксклюзивное звание одиннадцатиклассника до кучи. Ева спрашивает всё ли хорошо и Ула лишь пожимает плечами: с чего бы было плохо, если не на что жаловаться?

Декабрь в школе проходит сумбурно: одиннадцатые классы пишут пробное сочинение, у учителей на этой почве горит всё что может гореть, младшеклассники уже хотят Новый год и не хотят учиться, а средние настолько устали, что им уже на всё наплевать, а это вызывает определённую долю опасения и тревоги.

Праздник пролетает так, как будто он был утренним сном. Волшебным или кошмарным – это уже на усмотрение спящего. Для Улы он отдается лишь чешущейся шеей и смутным осознанием, что время сказки закончилось и остался лишь горький налет ожидания чуда.

Даже в шумном, во всю готовящемся к празднику доме от чего-то попахивает серостью, а холод на улице такой кусачий и пронизывающий, как будто его наколдовал не добрый дедушка Мороз, а самая настоящая Снежная королева.

Ула закрывается у себя в комнате закутывается в плед и целыми вечерами гоняет туда-сюда Чародеев. Хочется развернуться и уйти, даже убежать. То ли куда-то далеко, то ли в Белый замок. Но бежать по улицам холодно и глупо, к тому же её обязательно начнут искать: Кас будет волноваться и корить себя. Тима будет носиться по улицам в расстёгнутой куртке и почти наверняка заболеет. Отец примчится на три дня раньше, прижмет к себе и конечно же почувствует это ощущение безвозвратно порушенной сказки, а затем передаст это ощущение всем остальным взрослым и эмпатично зависимым детям. Свой обесцвеченный Новый год девушка ещё сможет пережить, но вот если он внезапно обрушится у всех окружающих…