Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 5 До того как лёд треснет

Утро пришло без солнца.

Небо за тонкой шкурой, заменявшей стену, переливалось мертвенным, молочно-серым светом. Костёр в углу почти погас, оставив лишь дымящиеся угли и лёгкий запах сгоревшего сухостоя. Внутри было холодно и тихо. Слишком тихо. Никаких голосов, ни звука тяжёлого дыхания — он ушёл.

Нилана лежала на мехах, укутавшись в тёплую накидку, и только теперь поняла, как дрожит. Не от холода — от того, что внутри всё продолжало трескаться. Её разум будто спотыкался о воспоминания, отказывался признавать произошедшее, но тело… тело помнило.

Не торопясь, Нилана поднялась с меховой подстилки, надела платье, натянула на плечи меховой плащ — тяжёлый, тёплый, как доспех, — и, не глядя по сторонам, пошла к выходу. Ни огонь, тлеющий в очаге, ни резь по суставам от ночного холода не могли удержать её внутри. Её тянул наружу инстинкт — тот самый, что зовёт зверя выбраться из берлоги после слишком долгой зимы.

Подойдя к выходу, она остановилась на мгновение. Сильный порыв ветра взвыл снаружи, заставив шкуру, закрывавшую вход, дрогнуть. За ней — Варн-Кад, стойбище, полное врагов и чужаков. Но и оставаться здесь, в этом таргуле вождя, было невыносимо.

Сжав зубы, Нилана откинула шкуру и вышла наружу.

И в этот миг что-то налетело сбоку — резкое, громкое, обжигающее.

— Ты, змея! Тьма тебя забери!

Ксара. Одна из жён Рагира.

Девушка вцепилась в волосы Ниланы с такой яростью, будто хотела вырвать не только пряди, но и всю её память о прошедшей ночи. Крик Ксары был полон ревности и унижения. Голос рвался на хрип, руки дрожали от силы сдерживаемой ненависти.

Нилана вскрикнула от боли и неожиданности. Сердце ударило в горло, мир на миг расплылся, как во сне. Её тело напряглось, но она не отбивалась — не от страха, а от оцепенения. В голове шумело. Она не сразу поняла, что больше всего больно не от рваного движения, а от взгляда — полного ненависти, как будто Ксара видела в ней не человека, а воровку судеб, чужую, пришедшую разрушить всё.

— Думаешь, он полюбил тебя? — шипела Ксара, дёргая за волосы. — Думаешь, ты первая? Он возьмёт тебя, как берёт всех — и выбросит!

Снег под ногами хрустел, как лёд под ударами судьбы. Воздух был ледяной, но лица обеих горели от гнева и унижения. Вокруг уже сбегались женщины, дети, даже охотники у дальнего костра — кто-то с тревогой, кто-то с жадным интересом.

Но никто не спешил вмешиваться. Слишком уж часто ревность здесь оканчивается дракой.

Ксара не остановилась. Она била, как дикое животное, ослеплённое ревностью. Кулаки срывались с плеч, ногти царапали щёки, хватали за ворот меха, дёргали. Один из ударов пришёлся точно в губу — и та треснула, как лёд под копытом. Капля крови проклюнулась на губах Ниланы, алой искрой на фоне утреннего снега.

Нилана пыталась заслониться, отступить, но удары сыпались вслепую — будто Ксара не видела перед собой женщину, только образ страха и поражения. В её крике слышался хрип — не столько слов, сколько боли, которую она копила долгими зимами, деля мужчину с другими.

— Тварь ты! Думаешь, раз южная, раз молчаливая, он твой? Он мой был! Мой!

Но внезапно — словно буря прервалась раскатом грома — всё обрушилось в одно движение. Кто-то с силой рванул Ксару назад, разом оборвав вихрь её ударов.

Рагир.

Он держал её за плечо железной хваткой, лицо его было напряжено, как тетива, глаза пылали не яростью — смертью.

— Хватит.

Голос его был низкий, тихий — но от этой тишины мороз пробегал по коже сильнее, чем от зимнего ветра. Он резко отдёрнул Ксару, будто стряхнул с руки змею, и та повалилась в снег, не удержав равновесия.

Ксара вскинула глаза, надеясь на жалость, на объяснение. Но в лице Рагира не было ничего — ни сострадания, ни любви.

— Это твой последний шанс, Ксара, — сказал он, глядя сверху вниз. — Исчезни с моих глаз. Сейчас же. Иначе клянусь — на рассвете не проснёшься. Я сам об этом позабочусь.

Он не кричал. Он говорил, как тот, кто привык убивать, не вспоминая имён. И в его голосе не было угрозы — только обещание.

Снег под ногами Ксары тихо хрустнул, когда она, всё ещё на коленях, медленно поднялась. Её лицо, искажённое яростью минуту назад, теперь было пустым — как затянутое инеем озеро. В глазах метался страх, и вместе с ним — обида, гордость, уязвлённая до самой кости.

Она обвела взглядом собравшихся — тени из других Скарнов, мужчины и женщины племени, стоявшие в стороне, прижав к груди детей. Кто-то отводил глаза, кто-то с интересом следил, как рушится одна из жён Варгаша — высокомерная, властная Ксара, что не знала отказа ни в пище, ни в ласке.

Снег сыпался ей в лицо, будто природа сама смеялась над падением. Она не сказала ни слова. Лишь коротко, почти незаметно, взглянула на Нилану — в этом взгляде не было прежнего безумия, но пульсировала затаённая злоба. Затем развернулась и пошла прочь, цепляя подолом одежды тонкие ветви кустов, уводя с собой свою горечь.

Нилана стояла молча. Рука всё ещё сжимала край меха у шеи. Из разбитой губы сочилась кровь, капая на воротник, оставляя на серой шерсти багряные пятна. Внутри — тишина. Пустота, как и утром, только глубже, только колючей. Ни страха, ни облегчения — будто всё, что было в ней живым, ушло вместе с ударами Ксары.

Она не посмотрела на Рагира. Её взгляд был устремлён вдаль — за костры, за горы, к небу, которое никогда не становилось мягче.

Но Рагир смотрел на неё. Долго.

В его глазах не было вины. Только тяжесть, словно он видел в Нилане что-то, что сам не мог объяснить. Он хотел сказать что-то — но язык вождей тяжёл, и слова часто гнутся, как копья в огне. Он шагнул ближе, хотел коснуться её плеча — но она, не оборачиваясь, отстранилась и пошла прочь, прочь от таргула, прочь от его тени.

И он не остановил её.

Только смотрел, как в снегу остаются её лёгкие следы.

И с каждым шагом она становилась всё меньше — но всё более несокрушимой.

Рагир стоял, глаза полны гнева и напряжения, когда его взгляд ускользнул в сторону, куда исчезла Нилана. Вокруг царила холодная тишина Белого Края — безжалостного края, где ветер срывался со снежных вершин и разрывал пространство на куски, словно сама природа хотела стереть любое проявление слабости.