Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 10 Недобровольный дар

Утро в Варн-Каде настало с неожиданной мягкостью — редкое явление для Белого Края. Воздух всё ещё был колючим и хрустящим, но ветер утих, и снежная пелена лежала ровной белой гладью, словно мир на мгновение затаил дыхание.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Нилана оказалась среди скарнов. За это время шум и грубость их жизни немного притупились, стали привычнее. Каждое утро было как встряска, напоминание, что всё это — не сон.

Сегодня она проснулась особенно резко, будто её кто-то позвал. В груди было тревожно, но ещё страннее было ощущение в животе — оно не было болью, скорее чем-то щемяще-непонятным, будто её тело пыталось напомнить ей о чём-то древнем и очень простом. Она провела рукой по животу, нахмурилась. Ей казалось, что она голодна, как никогда раньше.

— Йока… — глухо позвала Нилана, приподнимаясь с мехов. — Я… Я умираю от голода. Сможешь приготовить что-то?.. Сейчас?..

Йока, умывавшаяся у деревянной чаши с талой водой, оглянулась на неё с лёгким удивлением.

— Конечно, принцесса, только дай мне немного времени, — мягко ответила она. — Нужно растопить очаг, найти сушёную рыбу…

Но Нилана уже не слышала. Что-то в ней не давало ждать. Это чувство не было капризом — оно давило, било изнутри, как зов. Она резко поднялась, не сказав больше ни слова, накинула тёплую накидку из меха и вышла наружу, будто воздух мог унять странный жар под кожей.

За пределами таргула Варн-Кад просыпался. Скарны, словно пришедшие из самого дыхания зимы, двигались спокойно, размеренно — кто-то точил клинки, кто-то уже варил в котлах утреннюю похлёбку, а самые юные бегали по снежным тропинкам между шатрами. Повсюду чувствовалась жизнь, но не такая, как в Эйвальдии — она была суровой, плотной, глубокой, как сама земля под снегом.

Нилана шагала без цели, вглядываясь в людей. Иногда кто-то бросал на неё взгляд — кто-то с холодом, кто-то с насмешкой. Но принцесса не обращала внимания. Просто шла.

Может, чтобы убежать от своих мыслей. Может, чтобы найти новые.

Она прошла мимо загона с упряжными волками, возле которого дети лепили фигурки из снега, услышала, как один из старейшин читает молодым охотникам о законах племени. Всё здесь было чужим и в то же время пугающе упорядоченным.

Чуждость этих людей ощущалась с новой силой — она почти ничего о них не знала. О людях, среди которых теперь жила.

И вдруг взгляд её остановился.

У входа в таргул Рагира стояла Ксара. Та самая — с суровыми скулами и туго заплетёнными в косу волосами, в меховой накидке, крепкая и гордая. Рядом с ней держала за руку маленькая Илва, с пушистой накидкой до пят и сияющими глазами. Девочка что-то шептала матери, а Ксара наклонилась и поцеловала её в висок, прежде чем обе вошли внутрь.

Нилана невольно остановилась. В груди что-то скользнуло — едва заметное, но жгучее. Будто короткий укол обиды или… нет, не ревности, конечно. Просто — неприятно. Очень.

Она смотрела, как полог таргула опускается за ними, скрывая их от глаз. И чувствовала, как где-то в глубине поднимается то, что не должно было подниматься. Что-то, с чем она ещё не научилась бороться.

Словно снова оказалась чужой в мире, который вдруг стал слишком тесным.

Холод под кожей стал острее, и она двинулась.

Нилана кралась между заиндевевшими меховыми стенами таргулов, стараясь не привлекать внимания. Тропа, по которой она уже шла к задней части шатра Варгаша, была теперь ей знакома до мельчайших следов в снегу. Всё вокруг было тихо: утренние дела унесли скарнов на другую сторону стойбища, и никто не стоял на страже. Слава богам Белого Края, здесь было пусто.

Девушка замерла у той самой щели, сквозь которую уже подглядывала в сердце мира, к которому не принадлежала. Мороз обжигал пальцы, когда она осторожно раздвинула мех, прижимаясь щекой к прохладной коже палатки.

Внутри было тепло и тускло от огня. Рагир сидел на шкуре у очага, склонившись к маленькой Илве, которая с воодушевлением что-то рассказывала, размахивая руками. Он улыбался — той тихой, редкой улыбкой, которую Нилана почти не видела на его лице. Его глаза были мягче, спокойнее, и даже шрамы казались менее суровыми в этом свете.

Ксара тоже была рядом. Она ловко укладывала сложенные свёртки у стены, бросая иногда взгляд на отца и дочь — с той лёгкой тенью усталости и заботы, что бывает у женщин, привыкших к жизни среди вьюг и битв.

Нилана наблюдала за ними молча. И то чувство, что сжигало её минутами ранее, вернулось, но уже иным оттенком.

Это была не ревность. Нет. Это была горечь.

Она видела семью — пусть суровую, странную, но целую. Они были вместе. Здесь делили дыхание, тепло костра и тишину рассвета. Говорили, прикасались, жили бок о бок.

А те, кто был ей дорог… остались за Льдяным Расколом. Где-то там, далеко, по ту сторону замёрзших вод, по ту сторону хребтов и безмолвных долин, в королевстве, которое казалось сейчас не только чужим, но и невозможным. Как сон, о котором забываешь, проснувшись в другой жизни.

Нилана ощутила, как укол прошёлся по груди — тонкий, но острый.

Рагир, окружённый своей кровью, своим племенем, своей землёй.

А она — принцесса без трона, без пути, без зимнего корня в этих льдах.

Просто гостья, застрявшая между мирами.

Пальцы девушки дрожали от холода и, может быть, чего-то ещё. Но она всё ещё смотрела.

Не отрываясь.

Словно надеясь понять — зачем ей всё это.

Внезапно её отвлекло странное, но уже знакомое ощущение. Голод — но не просто желание поесть, а какое-то глухое, глубокое чувство в животе, будто внутри шевельнулось что-то чужое. Нилана машинально опустила ладонь и дотронулась до живота, чуть нахмурившись. Сердце забилось тревожнее, и она резко выпрямилась, услышав шаги и голоса.

Присев за мех и груду шкур, сваленных у стены, Нилана затаилась в глубине жилища Варгаша. Сквозь щель между двумя столбами она увидела и узнала Таргаса — широкоплечего, сурового и Эрхана, с привычной насмешкой в глазах и с мечом, висевшим у бедра. Оба шли уверенным шагом прочь от центра стойбища, туда, где уже не стояло больше ни одного таргула.