Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 13 Добыча

Ночь окутывала Белый Край тишиной, прерываемой лишь хрустом снега под ногами. Луна, как серебряное око, наблюдала за движущимися тенями — отрядом Скарнов, ведомым самим Варгашем.

Рагир шёл впереди. Его плащ развевался на ледяном ветру, а за спиной тяжело шагали вооружённые воины. Все молчали. Слишком многое значила эта вылазка — не просто удар по чужакам, но кара. Кара за дерзость, за покушение на его кровь, на нерождённого наследника. Он не мог позволить, чтобы кто-либо из племени Морог’та избежал расплаты.

— Племя Морог’та, — повторил Рагир про себя, сжимая топор. — Сидели бы в своей долине, не было бы беды. Но теперь… вы пришли к нашим границам. Вы выбрали смерть.

Таргас шагал рядом, внимательно следя за тенью командира. Позади двигался Эрхан и ещё множество отобранных воинов — быстрых, опытных, с глазами, привыкшими к ночи. У каждого было по два ножа, лук, и что-то своё — талисман, трофей, заточенный камень.

— Ближе к сотне шатров, — хрипло проговорил Таргас. — Мы подкрадёмся с востока. Там утёс. Снизу — спуск к долине, оттуда ветер в нашу сторону. Шум не донесётся.

— Ни один не должен выжить, — спокойно отозвался Рагир. — Они знали, куда пришли. Мужчина той ночью мог убить мою кровь. Это не прощается. Даже богам.

Варгаш поднял кулак — сигнал. Все замерли. Впереди, за небольшим холмом, тускло мерцали огоньки. Лагерь Морог’та. Дикие, чужие. Хранили свои тайны за Белыми Ступенями, но теперь сами ступили в пасть хищника.

Рагир наклонился ближе к Таргасу.

— Женщины, дети?

— Есть. Но немного. Большая часть — воины. И да, у них много еды. Даже сушёные ягоды с южных склонов. Это не просто кочёвка. Они притащили туда всё, как будто бегут.

— Тогда мы возьмём всё. А тех, кто мешает — в снег. Припасов хватит нашим до конца зимы.

Рагир поднялся в полный рост.

— И пусть ледяные духи запомнят: кровь Скарнов не проливают без ответа.

С этими словами он первым шагнул вперёд — в ночь, к чужому лагерю, к бойне, что вот-вот развернётся под равнодушным взглядом холодной луны.

Снежная равнина вздрогнула от топота. Тьма расступилась перед огнём клинков и воплями первых убитых. Сквозь покров ночи, как вырвавшиеся духи войны, Скарны ворвались в лагерь Морог’та.

Первые крики — не страха, а команды. Морог’ты были готовы. Из шатров выскочили мужчины с дубинами, копьями и топорами. Не кочевники, но не слабые. Их черты были суровы, лица — раскрашены углем и глиной. Похоже, они знали, что их найдут. И выбрали не бегство, а бой.

— Вперёд! — рявкнул Рагир, и весь отряд бросился в атаку.

Столкновение было яростным — тела встречались с глухим грохотом, как бури в горах. Копья ломались, щиты трещали, снег быстро покрывался кровью. Воины Скарнов, как смерч, врывались между шатров, оставляя за собой обугленные тени врагов.

Рагир был в центре. Его топор рассекал воздух, головы, кости. Он двигался, как хищник — неотвратимо, точно, с яростью, с которой карает сама природа. Его волосы развевались, глаза пылали огнём.

И тут, как молния, в бой ворвался Ледар.

Белый, словно сам снег, большой волк летел над землёй. Словно был частью вьюги, но нес смерть. Он спрыгнул с насыпи, прямо на воина Морог’та — массивного, бородатого, с двумя топорами. Ледар вонзился ему в горло, сбивая с ног, сшибая вниз. С треском упала туша. Волк зарычал, раздирая плоть, обнажая кости. Кровь — тёмная, парящая в морозном воздухе — залила белоснежную шкуру, но Ледар не останавливался. Он был воплощением ярости своего хозяина.

— Варгаш! Варгаш! — кричали скарны, прорываясь глубже в лагерь.

Воины Морог’та бросались в бой с ревом, защищая женщин, еду, своё племя. Один метнул копьё в Рагира — он отбил его топором и бросился на врага. Тот не успел ничего — лишь увидеть, как лезвие приближается.

Пламя костров вырывалось из шатров, разрушенных в драке. Бой длился уже не минуты — каждый удар был весом будущей зимы. За припасы, за выживание. Но для Рагира — за месть. За кровь. За то, что никто не посмеет посягать на то, что принадлежит Варгашу.

И ночь ревела вместе с ними.

Огонь разрастался, охватывая шатры, словно сама ночь пылала от ярости Скарнов. Воздух наполнился треском, рёвом и грохотом оружия. Пламя бросало золотые отблески на лица воинов, превращая их в демонов, вышедших из-под земли.

Скарны шли с неумолимой силой. Позади первых отрядов, в огонь и кровь ворвались новые бойцы — свежие, неуставшие. Их крики были как раскат грома, и каждый шаг приближал поражение Морог’тов. Те сражались ожесточённо, но теряли позиции, отступали к задним шатрам.

И тут — вой.

Протяжный, дикий, ледяной.

Из мрака леса, за спинами наступающих Скарнов, одна за другой выскочили фигуры. Не люди. Звери. Волки — сёстры и братья Ледара, но меньше, темнее. Серые, дымчатые, угольно-чёрные. Их глаза горели диким светом, пасти оскалены, клыки поблёскивали в отблесках пламени.

Стая ворвалась в лагерь вместе с воинами. Волки неслись по снегу молниеносно, ныряли между ног, прыгали на спины, вгрызались в глотки. Один повалил воина Морог’та и зарычал, не давая тому подняться. Другой схватил за ногу бегущего, сбив его с ног. Их движения были отточены, как у охотников, но ярость в глазах была почти человеческой.

Это было не просто нападение. Это была охота.

Рагир, заметив волков, лишь кивнул, не удивлённый. Это были его дети, как и Ледар — духи зимы, воспитанные в крови и снежных бурях. Они пришли за своим.

Крики в лагере Морог’та стали громче, женские вопли сливались с воем волков и боевыми кличами Скарнов. Сражение входило в свою самую жестокую фазу. Уже никто не различал, где свои, где чужие — лишь удары, кровь и огонь.

И над всем этим — Рагир. Варгаш. Он стоял в пламени, словно сам вождь войны, и наблюдал за расплатой. За возмездием.

За тем, как сгорает всё, что осмелилось встать у него на пути.

Рагир шагал по окровавленному снегу, словно по земле, что принадлежала ему с рождения. В одной руке — топор, в другой — короткое копьё, и оба уже были покрыты алой исповедью врагов. Пламенные языки отражались в его глазах, и от него веяло холодной уверенностью — не яростью, а силой, которая знает, что победа уже решена.