Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 14 Безмолвная угроза

Внутри таргула стояла тишина, нарушаемая лишь гулким дыханием костра. Теплый свет плясал на мехах и стенах, будто пытаясь разогнать невидимый холод, оставшийся после ночи. Нилана сидела, поджав ноги, укутавшись в принесённый мех — всё ещё не веря, что он принадлежал ей по праву, если это право вообще существовало. Рядом, осторожно, будто не зная, можно ли вообще дышать в её присутствии, сидели несколько молодых девушек — бывшие пленницы, теперь… кто? Служанки? Сёстры по несчастью? Свидетельницы того, кем она больше не была и кем становилась заново.

Они молчали. Никто не осмеливался начать разговор, пока Нилана не нарушила молчание.

— Как вас зовут? — мягко спросила она, вглядываясь в лица девушек в полумраке. — И… что вы умеете? Что делали в своей…деревне?

Девушки переглянулись. Первая, смуглая с густыми черными бровями и заплаканными глазами, сказала:

— Меня зовут Тарсина. Я… умею плести волосы. У нас в деревне женщины часто приходили ко мне перед праздниками. Я могла делать такие косы, что и травы в поле завидовали бы.

Нилана кивнула с легкой улыбкой.

— Это хорошо, Тарсина. А ты? — она перевела взгляд на следующую, худенькую, с упрямым подбородком.

— Я Сал’мери. Могу шить. Не как мастер, но моя мать говорила, что у меня руки тонкие, как у её бабушки. Я подшивала мужские штаны и делала праздничные накидки.

— Полезное умение, — снова кивнула Нилана. — А ты? — теперь вопрос был обращён к девочке совсем юной, почти ребёнку.

— Я умею… находить воду, — неуверенно прошептала она. — У нас редко бывают колодцы, земля мёрзлая… но я чувствую, где снег можно топить, чтобы не заболеть. И ягоды знаю — даже те, что прячутся под снегом. Какие спасут, а какие убьют.

— Это даже важнее, чем шитьё, — серьёзно сказала Нилана. — Как тебя зовут?

— Сайна.

Следом выступили близняшки — крепкие, рыжеватые, с одинаковыми веснушками на носу. Одна опустила взгляд и тихо сказала:

— Я умею лепить из глины. Фигурки, посуду… нашу печь я вылепила сама. Перед зимой.

Вторая быстро добавила:

— А я чиню обувь. У отца была лавка, и я помогала — шила, латала, даже делала новые сапоги из шкур, если приносили хорошие.

Нилана кивнула и тут же заметила, как в стороне от остальных, прижав колени к груди, сидит ещё одна девушка — с чёткими скулами, светлыми глазами, заплетёнными тонкими косами, что свисали с обоих висков и сжатыми плечами, будто старалась стать меньше.

— А ты? — тихо спросила Нилана.

Та вздрогнула. Несколько мгновений молчала, затем, не поднимая глаз, прошептала:

— Айри… Я… помогала отцу с добычей. Не охотилась — только… разделывала. Я знаю, как обрабатывать мясо. И… умею молчать, когда надо.

Нилана задержала на ней взгляд дольше, чем на других.

— Молча выживают чаще, — тихо ответила она. — Спасибо, Айри.

Шёпот прошёлся по рядам. В полумраке, возле стены, сидели и другие — совсем юные, измождённые, усталые, со сжатыми губами и пустыми глазами. Каждая — с историей, которой пока не хватило сил прозвучать. Некоторые жались друг к другу, словно одно целое, без имён, без слов, только с дыханием и страхом в груди.

И всё же, даже сквозь это — слабое тепло прошло по кругу. Они услышаны. Впервые.

Нилана слушала их — и чувствовала, как с каждой фразой, с каждым именем они становятся более настоящими. Не просто пленённые. Не просто трофеи. А люди. Женщины. Такие же, как и она — со своими страхами, памятью, болью и редкими крупицами надежды. И если уж судьба свела их вместе, то, возможно, это знак.

— Отныне вы под моей защитой, — сказала она, подняв взгляд, в котором загорелся прежний огонь. — Ни один воин не имеет права коснуться вас. Вы не рабыни. Вы — дом.

Девушки не ответили, но в глазах некоторых блеснули слёзы.

Воздух внутри шатра постепенно менялся — сначала почти незаметно. Девушки уже не жались друг к другу так тесно. Кто-то потянулся к костру, поправил поленья. Другая осторожно развязала узел на тёплой накидке, будто боясь, что её могут отругать за прикосновение. Мягкие шорохи, сдержанные вдохи, трепетные руки на чужих вещах — всё это было неуверенным началом чего-то нового.

И тут полог у входа в таргул шевельнулся, и внутрь вошла Йока.

Молодая охотница шагнула уверенно, но не грубо — в её движениях всегда было какое-то спокойствие дикого зверя, которое не требовало громких слов. Она осмотрела девушек внимательным взглядом, остановила глаза на Нилане и слегка кивнула.

— Я слышала, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ты забрала всех.

— Да, — ответила Нилана, сидя прямо, не отводя взгляда. — Они не игрушки и не награда. Я не могла иначе.

Йока молча кивнула, затем прошла к огню и присела рядом, поджав под себя ноги.

— Это было смело, — сказала она спустя паузу. — Многие в племени будут злиться. Особенно мужчины, которым не досталось того, чего они хотели.

Нилана лишь коротко вздохнула и сказала:

— Я не хочу, чтобы кто-то ещё прошёл через то, что пришлось пережить мне.

Йока перевела взгляд на девушек, заметно оценивая их состояние — ссадины, синие круги под глазами, страх в плечах.

— Что ж… — произнесла она. — Тогда им нужна будет защита. И ты взяла это на себя. По-настоящему.

Нилана сдержанно кивнула.

— Значит, теперь ты не только учишься стрелять, — сказала Йока, полуулыбаясь. — Теперь ты строишь свой круг. Маленькое племя внутри большого.

— Не племя, — тихо ответила Нилана. — Дом.

Йока на миг задержала взгляд на ней, и в этих коротких секундах было больше понимания, чем в десятке разговоров. Потом она повернулась к девушкам:

— Кто из вас умеет натягивать лук?

Они переглянулись молча, не зная, это угроза или приглашение.

— Не бойтесь, — сказала Нилана. — Йока помогает мне. Учит.

— Тогда учу и их, — кивнула охотница. — Умение защищаться нужно всем, кто не хочет быть травой под копытами.

Огонь слегка затрещал, обдав их тёплым светом. А в сердце Ниланы впервые за долгое время зародилось чувство, от которого внутри что-то тихо дрогнуло и потеплело.