Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 15 Тепло подо льдом

Скарны прибыли в новое пристанище — в снежную долину у подножия Клыкастых Скал, где вечный иней срастался с отвесными ледяными уступами. Место было суровым, но надёжным: горы укрывали от ветров, а звери сюда почти не забредали. Они раскинули таргулы между каменными гребнями, у замерзшего озера, что блестело, словно зеркало, покрытое изморозью. В этом месте племя оставалось почти месяц, и всё это время было удивительно спокойно. Ни нападений, ни странных следов, ни криков в ночи. Только скрип снега под ногами и гулкая тишина скал.

Тем временем живот Ниланы округлился, став уже заметен даже сквозь плотную меховую одежду. Она всё чаще ловила на себе взгляды — уважительные, любопытные, а порой и настороженные. Быть носительницей наследника Варгаша — почётно, но и опасно. Особенно, если ты всё ещё остаёшься для племени чужачкой.

В то утро воздух был прозрачен и холоден, как хрусталь. Внутри её таргула потрескивал очаг, и над ним, в закопчённом котле, неспешно кипел густой отвар. Нилана сидела на шкуре, натянутой поверх плоского камня, и тихо наблюдала за девушками, которых Варгаш отдал ей — теперь они стали почти как родные. Кто-то из них перебирал травы, кто-то штопал рукав меховой накидки. Йока, как обычно, сидела напротив, обмакнув хлеб в горячую похлёбку и неторопливо ела, бросая взгляд на Нилану и её всё округляющийся живот.

Таргул был наполнен уютом и теплом. В такие минуты почти верилось, что мир за его стенами — далёкий и неопасный.

Но покой был прерван.

Полог откинулся, и в проёме показался один из Скарнов— угрюмый воин по имени Мордан, с бритой головой и глазами, как лёд.

— Варгаш хочет видеть тебя, — коротко произнёс он, скрестив руки на груди. В его голосе не было ни грубости, ни почтительности — лишь приказ, переданный без лишних слов.

Нилана застыла на месте, почувствовав, как сердце забилось быстрее. Йока подняла голову, как зверь, учуявший перемену в воздухе. Девушки, сидевшие рядом, умолкли. Внутри Ниланы что-то кольнуло — словно предчувствие, едва заметный укол тревоги, как всплеск ветра в закрытом пространстве.

Она медленно подняла взгляд и выпрямилась.

— Сейчас?

— Он ждёт, — кивнул Мордан. — Один.

Йока бросила на неё взгляд, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

Нилана встала. Оправила меховую накидку на плечах, провела ладонью по животу — как бы проверяя, всё ли в порядке — и молча направилась к выходу. Несколько шагов — и она подошла к соседнему, где ждал Рагир. Там она осторожно откинула сине-серую пологую ткань и вошла внутрь. Тот, как и всегда, сидел в центре, на возвышении из мехов, среди складок серой шкуры снежного медведя. Свет от узкого проёма сверху падал ему на плечи, выхватывая из полумрака мрачный силуэт — высокий, с прямой спиной, как вырубленный изо льда воин-идол. Перед ним на деревянном низком столике был разложен завтрак: куски жареного мяса, лепёшки, грубая деревянная чаша с горячим напитком, от которого поднимался пар. Рядом стояла миска с нежным суфле из оленины — воздушным, пористым и тающим во рту блюдом, которое готовилось по древнему рецепту и подавалось только вождю и его самым доверенным людям, а также несколько кусочков копчёного сыра и горсть сушёных ягод — все это для него было обычным делом, тогда как остальные довольствовались скудным пайком.

Варгаш не сказал ни слова, лишь указал ей на свободное место рядом. Молчание его не было холодным — оно было привычным. Он умел говорить глазами, движением руки, напряжением плеч.

Нилана подошла неспешно, как подобает той, кто бережёт достоинство, даже когда всё вокруг от него отрекается. Она опустилась на край шкуры, подогнув под себя ноги и аккуратно сложив руки на коленях. Меха под нею были тёплыми и густыми, и она поймала себя на мысли, что даже к этому — к его щедрости, к его вниманию — начала привыкать. Или учится не пугаться.

Рагир некоторое время молча смотрел на неё. В его взгляде было что-то изучающее, словно он пытался рассмотреть в ней нечто, пока ещё не открытое. Затем, не отрывая глаз, пододвинул к ней тарелку с сочным жареным мясом, покрытым хрустящей корочкой — словно приглашая разделить с ним завтрак.

— Ешь, — произнёс просто.

Нилана взяла блюдо с мясом и начала есть, выбирая то, что ей хотелось. Рагир не возражал, лишь спокойно наблюдал за ней. Они ели в тишине, нарушаемой лишь треском костра в каменном очаге. Потом он заговорил, голосом спокойным, но в котором таилась внимательность.

— Ты всё ещё пытаешься держаться, как в замке, — сказал он. — Чистая, расчёсанная. Даже одежду свою штопаешь сама или велишь штопать.

Варгаш не упрекал. Он будто удивлялся.

Нилана подняла на него взгляд. Её голос был тихим, но ровным:

— Это то немногое, что я могу сохранить. Даже здесь. Даже став… — она запнулась, но не позволила себе опустить глаза, — даже став твоей женщиной.

Он усмехнулся — не насмешливо, а будто в лёгком признании её упрямства. Потом снова посмотрел на неё пристально, как будто разглядывал под слоем кожи.

— Когда ты в последний раз мылась?

Нилана удивилась вопросу, чуть не улыбнувшись, будто он спросил нечто невероятное.

— Каждый день, — ответила она. — Или почти. Даже если вода ледяная. Даже если нет бани.

— Зачем?

— Потому что я так жила всегда. Потому что… — она вздохнула, — потому что тогда я чувствую себя собой. Хоть немного.

Рагир не ответил сразу. Он посмотрел на неё дольше обычного, и в его взгляде больше не было недоумения. Было понимание. Он видел перед собой не просто женщину — а ту, что цеплялась за свою суть, как за жизнь. И в этом было нечто достойное уважения даже среди Скарнов. Даже в его глазах.

Варгаш кивнул медленно, будто молча признавал: она — не просто пленница. Не просто мать его ребёнка.

Она — кто-то больше.

Затем Рагир откинулся назад, опершись на меха, и, наблюдая за тем, как Нилана медленно доедает последнюю ложку нежного суфле из оленины — редкого и изысканного лакомства, которого раньше она не пробовала, но которое, несмотря на простоту племенных блюд, удивительно пришлось ей по вкусу, и наконец заговорил — всё тем же спокойным, уверенным голосом: