Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 24 Отражение тьмы

Ночь опустилась над Варн-Кадом, укрыв землю серебром и тишиной. За тонкими шкурами таргула ветер пел свои вьюжные песни, но внутри было тепло: мерцал огонь, потрескивали ветки, и девушки — помощницы Ниланы — молча занимались делами, перебирая меха, сушёные травы и заготовки на утро.

Нилана сидела на мехах, укутанная в шерстяную накидку, прижав к себе маленького Саграна. Его личико было красным от плача, он сучил ножками и никак не мог успокоиться, несмотря на нежное укачивание. Йока, сидевшая чуть поодаль, поглядывала на них с обеспокоенным видом. Остальные девушки молчали, не смея вмешиваться.

— Не могу поверить, — прошептала Нилана, раскачивая малыша в ритм треска дров. — Что Ксара действительно смогла… зарезать Туманчика. Он же был ещё щенком… Он не сделал ей ничего. Он просто был.

Голос её дрогнул, но она сдержалась, поцеловала Саграна в мягкий тёплый лобик.

— Всё хорошо, малыш… Всё хорошо, мама рядом.

Но Сагран всё никак не утихал. Он тянулся к груди, жадно пил молоко, но уже через пару мгновений снова начинал плакать. Маленькие кулачки сжимались, он вертелся и всхлипывал, будто что-то злило или тревожило его.

— Я не понимаю, — нахмурилась Нилана, в отчаянии глядя на Йоку. — Я его кормила. Он ел. Почему он так кричит?

Йока, та самая, что когда-то впервые принесла ей меха и зелья, теперь была её верной помощницей и чуть ли не сестрой.

— Он не сыт, — спокойно ответила она, пододвигаясь ближе и протягивая руки к малышу.

— Как это не сыт? — Нилана крепче прижала сына к себе. — Я кормила его грудью, он пил молоко…

Йока посмотрела на неё с лёгкой улыбкой — не насмешкой, а как на младшую, которая ещё не знает законов Белого Края.

— Для детей Скарнов этого мало, — сказала она тихо.

Нилана застыла, не понимая.

— Что ты имеешь в виду?

Йока бросила короткий взгляд на остальных девушек, те лишь опустили глаза, будто не желая быть втянутыми в разговор. Затем Йока вздохнула, встала, и подошла к мехам, где лежал свёрток с остатками добычи с последней охоты. Она развернула его и достала небольшой кусочек мяса — мягкой, нежной крольчатины.

— Ему нужно это, — произнесла она, подходя обратно. — Нужно дать пососать. Мы всегда так делаем. Кровь и мясо укрепляют младенцев. Без этого они будут плакать и ослабевать.

Нилана уставилась на неё, как будто та предложила отдать ребёнка волку.

— Мясо?.. Но он же такой маленький… Ему всего лишь месяц!

— И он уже Скарн, — спокойно ответила Йока. — Сын вождя. Кровь наших не ждёт, пока они вырастут. Мы рождаем воинов, Нилана. Даже если они в пелёнках. Так было всегда.

Нилана посмотрела на Саграна, который всё ещё плакал в её руках. Его крошечное личико было залито слезами, он уставал от крика, но не мог остановиться. И в этот момент, сквозь отчаяние и боль, Нилана поняла — земля, в которую она попала, жила по иным законам. Здесь не было места слабости, даже для самых маленьких.

— Я… — прошептала она, глядя на мясо. — Я не знаю, смогу ли…

— Сможешь, — сказала Йока, мягко, но твёрдо. — Ты уже многое смогла, Нилана. Это — меньшее из испытаний.

Нилана опустила взгляд на своего сына. Его глаза были почти такими же, как у Рагира. И в этих глазах — огонь, даже сейчас.

— Ты мой маленький волчонок, — прошептала она. — Ну что ж… Будем учиться быть Скарнами вместе.

Йока молча протянула кусочек сырой, розовой крольчатины. Тонкие жилки ещё блестели от свежести, а по краю мяса темнела капля застывшей крови. Нилана вздрогнула, будто ей протянули не пищу, а испытание.

— Попробуй, — спокойно сказала Йока, сдерживая тень сочувствия в голосе. — Дай ему, и ты увидишь.

Нилана сжала губы, крепче прижав сына к себе. Сагран всё ещё плакал, дрожал в её объятиях, и в этом крике было что-то первобытное, древнее, не от мира её детства, не от Эйвальдии, где младенцев поили сладким отваром ромашки. Нет — он был сыном земли, где снег пах кровью, а первые шаги были сделаны по льду, среди зверей и воинов.

Она прижала мясо к его губам, не зная, что ждет. Но Сагран, едва почувствовав запах, вдруг схватился за плоть крошечными дёснами и начал жадно сосать, будто знал, что делает. Его тело расслабилось, плач смолк, и он задвигался спокойно, будто наконец получил то, чего так долго хотел.

Нилана остолбенела.

— Он… — выдохнула она, широко распахнув глаза. — Он ест…

Она взглянула на Йоку и девушек. Те молчали, как будто это было самым обычным делом в мире.

— Я не верю… — прошептала она. — Такой крошечный… и уже воин. Я… я родила дикого зверя.

Йока усмехнулась уголком губ.

— Нет, ты родила Саграна. Сына Варгаша. Он просто помнит, кто он, даже сейчас.

Нилана смотрела, как малыш мирно сосёт мясо, убаюканный теплом, наконец-то успокоенный. Он уже не кричал, только издавал мягкие звуки, словно удовлетворённый хищник, впервые насытившийся.

Когда малыш отпустил мясо и засопел, прижавшись к её груди, Нилана погладила его по щеке, поразившись, сколько в этом маленьком существе было силы, голода и духа.

— Мне нужно сходить к припасам, — наконец тихо сказала она, поднимаясь с мехов. — Там, кажется, ещё остались кролики. Если ему это нужно, я хочу, чтобы было больше.

Йока встала вслед за ней и покачала головой:

— Девушки сами принесут, не стоит тебе идти. Отдохни.

Но Нилана подняла подбородок.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Я всё равно хотела зайти к Варгашу, затем к знахарю. Он должен был оставить для меня новые травы для Строптивой. И… — она бросила взгляд на Саграна, — мне нужно немного побыть на воздухе. Осознать всё это.

Йока кивнула с лёгкой улыбкой — не споря, не останавливая. Она знала: Нилана больше не та пленница из Эйвальдии. Идти к припасам и к знахарю — теперь это был её обычный путь. Путь матери. Путь волчицы.

Ночь окутала Варн-Кад мягкой пеленой темноты, словно сама земля решила прижать к груди своих воинов и зверей. Воздух был терпким, морозным, но прозрачным — дышать в такую ночь было легко и глубоко, как будто всё прошлое оставалось позади, а впереди тянулась лишь бесконечная тропа из снега и звёзд.