Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 26 Пробуждение Долин

Огромные меховые пологи таргула Рагира разошлись, выпуская вождей обратно в снежную белую бурю. Небо было бледным и глухим, как всегда в полдень Белого Края, когда солнце лишь напоминало о себе слабым светом без тепла. Один за другим они выходили, закутанные в шкуры, с тяжёлыми лицами, молча обдумывая слова Варгаша, что теперь именовал себя Королём. Волки, до этого лежавшие у стен, поднялись и проводили их взглядами, рыча, будто напоминая: вы ещё дышите только потому, что вам это позволили.

Ставр Ледолом шагал впереди всех, опираясь на свой меч с рукоятью, украшенной когтем снежного медведя. Его седая коса выбивалась из-под мехового капюшона, а тяжёлый взгляд был устремлён только вперёд. Когда остальные вожди остановились, чтобы попрощаться друг с другом, он резко повернулся к ним, и в его глазах горела черная ярость.

— Вы и правда собираетесь склонять головы перед этим мальчишкой? — процедил он сквозь зубы, обведя их взглядом. — Перед этим сопляком, что возомнил себя королём всех земель?

Вожди молчали. Ветер гнал сухие снежинки меж их ног, тихо стонал в мехах их плащей.

— Он сильный, Ставр, — глухо сказал Греймир из Хаарнов, опустив глаза. — У него волки. У него воины. И у него… она, — кивнул он в сторону таргула, имея в виду Нилану.

— Тьфу на это всё, — огрызнулся Ставр. — Волки слушают того, кто сильнее, но я-то человек. И моё племя — люди. Никогда мы не склоняли колена, и перед ним тем более не станем.

Он сплюнул на снег, оставив красноватое пятно — губы его были лопнувшими от мороза.

— Пусть считает себя королём Скарнов или этих девчонок, что он собрал вокруг, но Скалгхейры останутся там, где всегда были. Если ему что-то надо — пусть приходит ко мне. Но тогда пусть берёт в руки меч. Потому что иначе он не получит ничего, кроме смерти.

Олрун Призрачный, шаман Йорраков, тяжело вздохнул, поправляя на посохе свои резные костяные обереги, звенящие при каждом движении.

— Ставр, — тихо сказал он, — сейчас не время для раздоров. Ты слышал, что он говорил про Хелдари. Ты видел страх в глазах его жены. Это не выдумки. Если придёт Хровар, то мы все падём.

— Пусть.

Голос Ставра был холоден, как металл.

— Лучше пасть человеком, чем жить псом на цепи.

И с этими словами он развернулся и направился к своим людям, что ждали его на границе лагеря, высокие и молчаливые в серых шкурах. Остальные вожди стояли молча, глядя ему вслед. Ветер всё сильнее бил им в лица, завывая, словно напоминание о том, что этот мир слишком жесток, чтобы в нём было место для слабости — или для гордости, если за ней не стоит настоящая сила.

❄️

Ночь опустилась на Варн-Кад стремительно, как тяжёлый бархатный полог, усыпанный хрустальными звёздами. Мороз за пределами таргулов крепчал, воздух леденел до ломоты в лёгких, и даже волки жались ближе к кострам. Нилана медленно откинула меховой полог и вошла внутрь своего таргула вместе со Строптивой.

Внутри, при свете костра, её девушки замерли, как птицы перед хищником. Строптивая ступила за своей хозяйкой, тяжело, гордо, молочный мех её переливался в жёлтом свете, а золотистые глаза ярко сверкнули, когда волчица оглядела всех вокруг. Йока, стоявшая ближе всех, непроизвольно отпрянула и положила руку на рукоять ножа.

— Не бойтесь, — спокойно сказала Нилана, поглаживая шею волчицы. — Строптивая выбрала меня.

Она провела рукой по густой шерсти волчицы, чувствуя, как та напряжена, но всё же позволяет прикасаться к себе.

— Отныне она будет защищать меня. И вас тоже. Она — часть нашей семьи.

Йока медленно убрала руку с ножа, но её глаза оставались настороженными.

— Хальмира, — сказала она, — ты уверена? Она дикая… Она может…

— Постелите ей меха, — перебила её Нилана, голос её стал твёрдым. — Ей нужны тепло и покой, чтобы лапа зажила.

Девушки переглянулись, затем одна за другой кинулись к сундукам с мехами, стелить их в дальнем углу, где волчица могла бы видеть всех и при этом оставаться в тени. Строптивая молча наблюдала за ними, не рыча, но каждый её взгляд был похож на предупреждение.

Нилана, не обращая больше внимания на их страх, подошла к деревянной колыбели, стоявшей у её постели. Она склонилась и осторожно подняла малыша на руки. Сагран зашевелился, издав тихий хриплый звук, похожий на волчий писк, и прижался к её груди. Нилана прижала его к себе, уткнулась носом в его мягкие волосы и закрыла глаза, ощущая, как в груди поднимается тепло, смывая остатки ледяного страха, что сковывал её весь день.

— Теперь нас будут бояться ещё больше, маленький волчонок, — прошептала она, глядя на него и затем на волчицу, что уже укладывалась на меха, вытянув раненую лапу. — Но пусть боятся. Пусть знают, что мы не одни.

Нилана сидела некоторое время, держа Саграна у груди и глядя, как девушки осторожно обходят Строптивую стороной, стараясь не встречаться с ней взглядом. Волчица уже устроилась на новых мехах, положив голову на лапы, но глаза её оставались открытыми, золотистыми, настороженными.

— Йока, — негромко позвала Нилана, возвращая малыша в колыбель. Та тут же подошла и всё ещё косилась на волчицу.

— Я пойду к шаману. Мне нужно поговорить с ним… — Нилана поднялась и накинула тёплый плащ на плечи, запахивая мех у шеи. — Оставляю вас здесь.

— Ты… оставишь нас с ней? — голос девушки дрогнул. Остальные тоже застыли, держа в руках кувшины и посуду, не решаясь двинуться.

Нилана обвела их спокойным, но твёрдым взглядом.

— Да. Это будет испытанием для всех нас, — сказала она ровно. — Испытанием доверия. Она не причинит вам вреда, если вы не причините его ей. Запомните это.

Она посмотрела на Строптивую. Волчица приподняла голову, их взгляды встретились.

— Я оставляю их тебе. Защищай их, как защищаешь меня.

Строптивая тихо зарычала, словно отвечая, и снова опустила голову на лапы. Девушки переглянулись, сжавшись ближе друг к другу, но никто не осмелился возразить.