Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 30 Там, где не слышно шагов

Нилана видела сон, такой яркий, что сначала не понимала, где заканчивается реальность, а где начинается воспоминание. Она стояла на широком залитом солнечным светом поле, а вокруг — мягкая зелень и запах цветущих садов. И там, перед ней, были они — её родители. Король и королева, величественные и одновременно близкие, с глазами, полными тепла и любви.

— Нилана… — звучал голос матери, мелодичный, как ручей, и одновременно знакомый до боли.

Они улыбались ей, той настоящей — какой она была когда-то, до того, как холод Белого Края и битвы разъели её юность и доверчивость. Рядом стоял её младший братик, светловолосый, с кудрявыми прядями, держащий в руках маленькую игрушку, и тоже смотрел на неё с улыбкой, в которой было столько радости и доверия, что сердце Ниланы болезненно ёкнуло.

Она соскучилась по ним до безумия. До того, что слёзы хотели прорваться, но сдерживались, как зажатая река в ледяной корке. В этот миг она поняла, как сильно скучает по дому, по теплу родителей, по детству, которое казалось теперь таким далеким и недосягаемым.

— Нилана, Нилана… — мать звала снова, чуть громче, и голос дрожал, словно боялся потерять её.

И тут мир вокруг задрожал, поля растворились, солнце потускнело, а сердце — сжалось до боли. Нилана резко открыла глаза.

Перед ней стояла Йока, слегка обеспокоенная, но с мягкой заботой в глазах.

— Нилана… — произнесла она, подавая руку и глядя прямо в её глаза. — Ты в порядке?

Нилана села на мех, чувствуя, как холод ночи Белого Края и запах костров возвращают её в реальность. Внутри — пустота, странная и тяжёлая. Её душа только что касалась того мира, где были родители, где она рядом с ними, где её маленький братик смеялся и тянул её за руку, а теперь… этого не было.

Сердце сжалось в груди. Она привыкла к Скарнам, к битвам, к потере и страху. Она научилась бороться, защищать людей, кого любила, принимать суровую реальность Белого Края. Но тоска по дому, по родным — была невыносимой. И эта боль вновь прорвалась, такой острой, что хотелось закрыться, спрятаться, прижать к себе то воспоминание, которое было одновременно сладким и жестоким.

— Всё хорошо… — прошептала Нилана себе, но голос был тонким, почти неразличимым. — Я справлюсь… я должна…

Йока сидела рядом, не осуждая, просто наблюдая и терпеливо ждала, пока буря в сердце подруги утихнет. А Нилана, опустив взгляд на мягкий мех, чувствовала одновременно тепло и пустоту — напоминание о том, что даже сильные воины скучают по дому и по тем, кого любят, несмотря на всю их смелость и силу.

И где-то глубоко внутри, сердце её всё ещё искало улыбки родителей и светлые глаза братика, пытаясь удержать это мгновение в памяти, чтобы оно согревало её, когда мир вокруг превращался в холод и битву.

❄️

Утро встретило Нилану тусклым светом — безрадостным, будто солнце устало пробиваться сквозь серые облака Белого Края. Лёгкий иней покрывал землю, и каждый её шаг оставлял чёткий след в промёрзшем снегу. Воздух был свежим, звенящим, и в нём чувствовалась та особая тишина, что рождается после ночных ветров.

Нилана медленно шла вдоль лагеря Варн-Кад, где уже дымились костры и слышались глухие удары металла — кто-то точил клинки, кто-то чистил доспехи. Мужчины переговаривались хриплыми голосами, а волки лениво тянулись у своих хозяев, прижимая морды к лапам. Но в стороне, ближе к заснеженному холму, раздавались другие звуки — голоса девушек, короткие команды Йоки и звон деревянных мечей.

Туда и направилась Нилана.

Йока уже стояла в кругу, её фигура казалась строгой, уверенной. Несколько девушек из числа скарнов — те, кто добровольно решил вступить в отряд Хальмиры, — тренировались. Их движения были резкими, порой неуклюжими, но в глазах горел огонь. Однако не все разделяли этот пыл.

Когда Нилана подошла ближе, она услышала сдержанные смешки. Несколько девушек, стоящих чуть поодаль, тихо перешёптывались, а потом рассмеялись громче, глядя на самую молодую из них — худенькую, с узкими плечами, с выбившейся прядью светлых волос. Девушка старалась держать меч, но руки дрожали, и от этого смешки становились лишь громче.

— Что здесь происходит? — голос Ниланы прозвучал спокойно, но в нём была такая сила, что воздух будто стал тяжелее.

Йока обернулась первой и мгновенно выпрямилась. Остальные девушки, заметив Хальмиру, поспешно замолкли, опуская взгляды. Смех оборвался, словно его и не было.

— Хальмира, — Йока поклонилась коротко, с уважением. — Мы… тренируемся.

— Я вижу, — произнесла Нилана, подходя ближе. Её меховая накидка тихо шуршала по снегу, тень ложилась длинной полосой на застывших девушек. — Но мне показалось, что кто-то здесь смеётся. Или у нас теперь бойцы сражаются смехом?

Никто не ответил. Только та молодая девушка стояла с опущенной головой, прижимая меч к груди. На её ресницах блестел тонкий иней, и щеки порозовели не только от холода.

Хальмира медленно обвела взглядом остальных.

— Когда я впервые взяла меч, — сказала она ровно, — я уронила его трижды за одну тренировку. Йока видела. И никто тогда не смеялся. Потому что каждый, кто смеётся над слабым, однажды сам упадёт первым.

Йока кивнула, хмуро глядя на провинившихся.

— Уважение к тем, кто слабее, — продолжила Нилана. — Это не мягкость. Это сила. И если вы хотите быть моими воинами, если хотите защищать тех, кто за вами стоит, — начните с уважения.

Одна из девушек, та, что смеялась громче всех, опустила колени в снег.

— Прости, Хальмира, — выдохнула она. — Мы не хотели…

— Не мне извиняйся, — тихо ответила Нилана. — Ей.

Девушка медленно повернулась к светловолосой, глухо пробормотав слова извинения. Та подняла глаза — робкие, но в них впервые за утро мелькнула искра благодарности.

Нилана кивнула одобрительно и шагнула в круг, взяв у одной из воительниц деревянный меч.

— Продолжайте, — сказала она. — Йока, веди. Сегодня я хочу увидеть, кто из вас может стоять не только против ветра, но и против собственной гордыни.