Снежная Кровь: Невеста Белого Края

Глава 33 Перед бурей

Холодный ветер рвал снежные вихри, гнал их по земле, словно стаи белых духов. Лес спал под тяжёлым одеялом инея, и лишь пламя костра нарушало безмолвие — рыжее, живое, оно вылизывало воздух, трещало, будто спорило с вьюгой. Вокруг него сидели женщины — четверо охотниц из племени Торнвайр, дочерей Ветра, как они себя называли.

На их лицах лежали узоры, выведенные углём и кровью — символы силы и дерзости, что отпугивали злых духов. А поверх длинных, спутанных волос свисали шлемы, сделанные из черепов зверей: волков, лосей, снежных тигров. От черепов тянулся мех — густой, седой, спадавший им на плечи и спину, будто сама смерть обнимала их.

Сидели они у костра чуть поодаль от своих шатров, у подножья старого елового обрыва. Снег оседал на их меха, но ни одна не шелохнулась — воительницы, привыкшие к холоду, будто часть этого мира.

— Слышали? — низким голосом сказала старшая из них, Эйдра, подкидывая в костёр ветку. — Говорят, по всему Белому Краю шепчут о Хальмире. О женщине, что Варгаш Скарнов назвал своей.

— Пустые слова, — фыркнула вторая, Сивра, поправляя на плече ремень с ножами. — Со времен Айрис Эль’Каар никто, кроме неё не становился Хальмирой. Сказки для слабых.

— Сказки? — усмехнулась третья, Торса, с прищуром глядя в огонь. — Я видела тех, кто возвращался с юга. Говорят, Рагир Кровавый женился на южанке, а еще собрал под своими знамёнами все племена ледяных равнин. Теперь он король.

— Король? — эхом повторила четвёртая, младшая, Лайна, едва старше девчонки. — У Белого Края нет королей. У него только бури и смерть.

Эйдра кивнула медленно, глядя в костёр, где угли переливались красным, как кровь.

— Всё меняется. Если Варгаш и вправду назвал женщину своей Хальмирой, значит, судьба шевелится. А где судьба — там всегда лезет тьма.

Ветер ударил в ветви, посыпав снег с елей. Костёр трепетнул, будто откликнулся на её слова.

— Говорят, она — Снежная кровь, — тихо добавила Лайна, будто боялась, что сам лес услышит. — Что сама земля слушает её шаги.

Сивра хрипло рассмеялась.

— Пусть земля слушает, если хочет. Когда Хелдари поднимутся, ни одна кровь не спасёт её.

Эйдра подняла взгляд вдаль — туда, где за горами скрывался Варн-Кад, лагерь Скарнов.

— Хаэрн (древняя богиня холода) шепчет, что Белый Край готовит бурю. Может, девчонка и вправду особенная. Или просто ещё одна, кто погибнет, пытаясь быть спасительницей и Хальмирой.

Они замолчали. Только ветер стонал в ветвях, и снег ложился на их плечи — как саван.

Эйдра не успела опустить взгляд, как из тени между деревьями вышли силуэты — пятеро мужчин в мехах, лица в боевых красках, а в руках копья, покрытые инеем. Они двигались почти бесшумно, но глаза их сверкали злобой.

— Ну вот вы где, — прорычал один, бросая что-то к их ногам.

С глухим стуком в снег упало… то, что когда-то было головой. Лицо располосовано чем-то острым, не похожим на сталь, глаза полузакрыты, как будто человек умер в ужасе.

— Нашли своего охотника вчера на льду, — сказал второй, сжимая копьё так, что костяшки побелели. — И следы ваши, Клыкачки. Всё ясно, как день.

Девушки поднялись. Эйдра встала первой, тяжело вдохнув холодный воздух.

— Мы не трогаем тех, кто идёт с добычей, — резко ответила она. — Да и когти у нас не такие длинные.

Она наклонилась к голове, присматриваясь — на коже следы не от ножа и не от зубов. Рваные, будто кто-то раздирал плоть с силой чудовищной.

— Это не человек сделал, — тихо произнесла вторая охотница, Сивра. — Смотрите, следы… как у хищника.

— Не смей нести бред, — перебил мужчина. — Вы сами — хищницы. И время платить пришло!

Он бросился вперёд, и тут снег взорвался под их ногами.

Эйдра увернулась, крутанулась, зацепила противника костяным лезвием и толчком сбила с ног. Сивра перехватила копьё у нападавшего, с хрустом ударила древком по его подбородку.

— Мы не звери, — процедила Эйдра, — но если вы ищете их — сейчас найдёте.

Бой был быстрым, резким. Снег летел, как белый пепел, сталь сверкала в полутьме. Девушки двигались, будто сами были созданием ветра — без звука, без жалости.

Когда всё стихло, трое мужчин лежали на земле, остальные бежали, оставив следы на снегу.

Эйдра опустила оружие, её дыхание паром вырывалось изо рта.

— Они думают, что мы — чудовища, — сказала она глухо. — Пусть бы знали, что чудовища уже проснулись.

Сивра вскинула взгляд вдаль.

— Хелдари… если это и правда они, Белый Край скоро зальётся кровью.

❄️

Снежная метель била в лица, словно сама земля пыталась удержать их от того, что они собирались сказать. Эйдра шла впереди — её шаг был твердым, хоть по глазам было видно, что внутри всё дрожало. За ней двигались Сивра, Лайна и Торса — молчаливые, настороженные, с лицами, скрытыми под шкурами, из-под которых вырывался пар горячего дыхания.

Деревня встретила их холодом и тревогой. Между шатрами скрипели верёвки, на ветру гремели подвески из костей и перьев, а в воздухе стоял запах дыма и крови — где-то недалеко недавно резали зверя. Люди смотрели на охотниц настороженно, словно чувствовали, что те принесли с собой дурную весть.

Эйдра не остановилась ни у кого. Её сапоги гулко скользили по насту, пока она не добралась до самой крайней хижины — той, что стояла на пригорке, чуть в стороне от остальных. Из трубы поднимался сизый дым, и над дверью висел тотем — высушенный ворон с раскрытыми крыльями, покрытый рунами.

— Она всё знает, — прошептала Сивра, сжимая древко копья. — Она всегда знает.

Эйдра не ответила. Только отбросила полог. Внутри было темно. Лишь пламя из глиняной чаши выхватывало из тьмы бледные пятна на стенах — развешенные шкуры, высушенные травы, старые маски духов.

В глубине, на шкурах белого медведя, сидела старуха. Её седые волосы падали на плечи, а в глазах, словно в черных зеркалах, отражалось дрожащее пламя.

— Вы шли не ради добычи, — хрипло сказала она, не поднимая головы. — Воздух над вами пахнет смертью.