Снежная Любовь Кирилла Крутого

Глава 16. Я должна тебя защитить

Инга нагло наговаривает на мою тётю, и Кирилл позволяет ей это делать. Словно забыл, с чего начался весь этот разговор.

От несправедливости происходящего меня будто ошпаривает кипятком. Руки сами собой сжимаются в кулаки.

Делаю несколько шагов вперёд и останавливаюсь в нерешительности.

Ворвавшись туда без приглашения, что скажу? Только то, что тётя такого не говорила. А чем это докажу? Мои слова, что я знаю тётю, и она не такой человек, только помогут Инге увести разговор от опасной для неё темы.

— Милый, а я ведь тебе говорила, что прислуга относится ко мне неуважительно, — продолжает девушка куда более уверенным тоном. — Ты отмахнулся от моих жалоб, и вот, посмотри, до чего всё дошло. Они науськали против меня невинного ребёнка. Мне давно не нравилась няня твоей дочки, и я честно тебе об этом говорила. О том, как пренебрежительно она на меня смотрит. Она знала, что, стань я здесь хозяйкой, тут же уволила бы её. Эти две женщины не имеют права меня обговаривать и осуждать, не имеют права учить таким жестоким вещам маленького ангелочка. Я могу им не нравиться, но ты выбрал меня. Осуждая меня, они осуждают твой выбор. Кирилл, они не уважают тебя, своего работодателя и хозяина этого дома. И этому научили ребёнка. Посмотри, какую ненависть ко мне они вырастит в твоей девочке. Она целую историю придумала, чтобы меня обвинить.

Инга драматично вздыхает.

— Ты меня слышишь, Кирилл? Уволь этих злобных грымз. Избавься от них. Хотя бы от няни. Тем более её в больницу как раз увезли. Пока её нет, прикажи собрать её вещи. А я твоей доченьке всё объясню. Надо будет, сама с ней посижу, пока ты работаешь. Пусть не сразу, но она увидит, как я её люблю. Поверь, я смогу стать для неё самой лучшей мамой!

Если Кирилл и хотел что-то ответить, дочка ему не позволила.

— Ты мне не мама! — от её крика звенит в ушах. — Не мама! Мне другая мама не нужна! У меня есть своя! У меня уже есть мама!

Девочка начинает горько рыдать, и Кирилл пытается говорить ей ласковые словечки. Уговаривает успокоиться, но девочка продолжает кричать.

Попытка Инги помочь только подбрасывает топлива в огонь разгорающейся истерики.

— У меня уже есть мама! Другой мне не нужно!

Неожиданно Кирилл выходит в холл. На руках он держит крупную темноволосую девочку лет пяти, колотящую по его плечам кулачками.

— Люба, подойди сюда! Мне нужна твоя помощь!

А я думала, Кирилл забыл обо мне.

Оставляю пальто на диване и, огладив влажными руками одежду, иду на зов.

Из комнаты выглядывает Инга. Невозможно не признать, что она настоящая красавица в изумительном платье.

— Здравствуйте, — вежливо ей киваю.

Девушка явно не ожидала увидеть здесь меня, да и кого-либо. Она сразу же понимает, что я слышала всё до последнего слова. В широко распахнутых глазах вспыхивает гнев, пухлые губы поджимаются.

На приветствие Инга не отвечает, в отличие от дочки Кирилла.

— Кто эта тётя? — С всё ещё красным лицом, залитым слезами, она с любопытством смотрит на меня.

— Это твоя новая няня, Варечка, — говорит Кирилл. — Пока няня Галя лечится, няня Люба будет заниматься с тобой.

Дочка даже его не дослушивает, начинает кричать, что хочет к няне Гале, что новая няня ей не нужна... и вдруг замолкает, глядя на меня во все глаза.

— А тебя как зовут? — спрашивает она ровным тоном. Вот же артистка.

— Любовь Леонидовна. Ты можешь меня звать няня Люба.

Девочка несколько раз активно кивает, и на её лице появляется широкая улыбка.

— А я тебя знаю. У няни Гали в телефоне много-много твоих фотоглафий. Она мне их показывала, говолила, ты её доченька.

— Да, я её родная племянница. Тётя Галя меня воспитала. Она мне как мама.

— А как же твоя лодная мама? — настораживается девочка.

— А моя родная мама рано ушла.

Варечка делает бровки домиком.

— Плямо как моя. Моя мама тоже нас блосила. — Она судорожно вздыхает. — Я по ней так скучаю.

Кирилл стоит с совершенно непроницаемым лицом.

— Варечка, пойдёшь ко мне на ручки? — спрашиваю, и девочка кивает.

Забираю у Кирилла ребёнка.

Девочка довольно тяжёлая, и я почти сразу опускаю её на пол. Беру её за руку.

— Покажешь мне свою комнату? У тебя много игрушек?

Варечке явно хочется мне всё показать, но она качает головой.

— Сколо, — отвечает со всей твёрдостью, которую может проявить пятилетний ребёнок. — Сначала злая тётя уйдёт. А то мы пойдём иглушки смотлеть, а она тут останется. Не хочу, чтобы она спала в комнате папы.

Инга скрещивает руки на груди.

— Хорошо воспитанные девочки так себя не ведут. Няню Галю точно надо уволить за профнепригодность.

Девочка топает ножкой.

— Няня Галя холошая, а ты плохая. Уходи! Ты нам не нужна!

Кирилл опускается на корточки, берёт дочку за руку.

— Даже если тётя тебе не нравится, нельзя быть такой грубой с гостями.

— Она кличала на меня, она удалила меня. Она сказала, что ты сдашь меня в интелнат. — Девочка вздыхает. — Я должна быть глубой, иначе она тут останется. Я должна быть вледной, плохой, чтобы тебя от неё защитить.

Кирилл обнимает дочку, и она доверчиво к нему прижимается.

— Я тебя люблю, папочка. Пусть эта злая тётя уйдёт. Она нам не нужна.

— Она уйдёт, не бойся. Я сам её домой отвезу.

— Плавда? Только отвезёшь и слазу велнёшься?

Кирилл пожимает дочери руку.

— Честное благородное слово. Я только отвезу Ингу и сразу вернусь.

— Да, Кирилл Климович, — говорю я. — А Варечка пока покажет мне свою комнату, и мы, может быть, почитаем с ней какую-нибудь хорошую сказку.

Увожу девочку на второй этаж, невольно прислушиваясь к всё более напряжённому разговору между Кириллом и Ингой. Последнее, что слышу:

— Ты правда меня выгоняешь? Что ты за мужик, если за тебя пятилетний ребёнок решает?