(с)нежная магия

Глава 4

В зале раздались аплодисменты, но до меня они доносились словно сквозь толщу воды — приглушённые, не имеющие ко мне отношения. Я отпрянула от Кассиана, как от раскалённого железа, чувствуя, как лихорадочно стучит сердце и сбивается дыхание. Кожа под платьем ещё хранила жар его ладони на талии. В ушах всё ещё звучали последние, замирающие ноты вальса.

— Спасибо за танец. — Его голос вернул меня в настоящее. Кассиан склонился в традиционном поклоне, но в уголках его губ играла знакомая ухмылка. Проклятый позер!

— На второй можешь не рассчитывать! — бросила я, выпрямляя спину и стараясь глядеть на стоящего передо мной статного мужчину свысока. Это непросто, если собеседник возвышается над тобой на голову!

Касс медленно выпрямился, смерив меня недоверчивым взглядом, словно подозревал, что я лукавлю. Весь вид молодого мужчины словно говорил: «Тиффани, о чем ты? Нам с тобой еще открывать Снежный бал».

— Я уеду завтра с утра, — заявила я твёрже. — Корона, феи и зимнее волшебство… ничто не изменит моего решения. Эти мелочи были важны, когда мне было шестнадцать… а сейчас я ценю свободу. Это место и его устаревшие правила на меня давят.

— Ты ведь знаешь, — заметил он тихо, делая шаг ближе. — Вьюжхолл не терпит пренебрежения к своим традициям. Особенно к тем, что отмечены благословением фей.

Я лишь презрительно фыркнула, резко развернулась и удалилась, оставляя Касса стоять среди дефилирующих по залу гостей.

Я схватила с ближайшего подноса, который проносил слуга, бокал с игристым, взяла с соседнего столика канапе и решительно направилась к выходу. На сегодня с меня хватит торжеств и родственников. Впрочем, о чем я? С меня в принципе хватит торжеств и родственников.

Чем дальше от главного зала, тем тише было во Вьюжхолле. Магические светильники в виде ледяных лилий горели приглушённее, отбрасывая на стены пляшущие тени. Воздух стал прохладнее, и в нём отчётливее чувствовался запах старых камней и свежего снега. Наверное, где-то было приоткрыто окно.

По пути я почти наткнулась на двух маленьких двоюродных племянников, которые с визгом гонялись друг за другом, превратившись в пару пушистых белых зайчат — результат какого-то детского, не до конца контролируемого заклинания. Няня с усталым видом ловила их, пытаясь увести спать. Эта картина, такая обыденная и в то же время совершенно волшебная, на секунду заставила меня улыбнуться.

Наконец, я добралась до своей двери. Карточка вспыхнула в замке алым светом, щёлкнул замок, и я сделала шаг внутрь, все еще ожидая подвоха от старой баронессы.

Меня встретила тишина, которую нарушало лишь потрескивание углей в камине. Кто-то из слуг подбросил дров — пламя плясало, отражаясь в огромном окне, за которым царила кромешная, звёздная зимняя ночь. Снегопад возобновился. Крупные хлопья медленно и величаво падали в темноту, подсвеченные снизу золотым светом из окон замка.

Я сбросила туфли, ощутив приятную прохладу пола под босыми ногами, и подошла к окну. Приложив ладонь к холодному стеклу, я смотрела, как падает снег, пытаясь унять хаос в голове. За стеклом зимняя ночь разыгрывала свое безмолвное представление. Каждая снежинка, падая в полосу света от окон, на мгновение вспыхивала алмазной искрой, а потом исчезала в черной бездне сада. Где-то там внизу еще теплились огни — может, в оранжерее, а может, в окнах дальнего флигеля, где разместилась орава молодых кузенов. Но здесь, на третьем этаже, была лишь тишина и шепот пламени.

От стекла веяло таким холодом, что пальцы скоро онемели, но я не отрывала ладони. Этот ледяной контакт был якорем, единственной твердой точкой в клубке противоречивых чувств. Внутри всё еще кружилось, словно я продолжала тот проклятый вальс. Я чувствовала призрачное давление руки на талии, слышала отзвук его шепота: «Расслабься… хотя бы на этот танец». И самое ужасное — тело послушно повиновалось. Касс до сих пор имел на меня какое-то необъяснимое влияние, от которого мне очень хотелось избавиться.

Я все же заставила себя выбросить из головы все раздражающие мысли и равнодушно посмотрела на стоящие в углу чемоданы. Если я завтра уеду, разбирать их нет никакого смысла. Вместо этого я решила отправиться в душ, надеясь смыть с себя усталость этого дня и макияж, наложенный еще перед самой поездкой.

Ванная комната оказалась просторной и, как и все в замке, выполненной со вкусом, хоть и в старомодной манере. Стены были облицованы крупной белой плиткой с синеватыми, будто ледяными, прожилками. В центре, на невысоком подиуме из темного мрамора, стоял предмет моей зависти — огромная, глубокая бронзовая ванна на изящных львиных лапах. Её металл был отполирован до мягкого матового блеска и отливал тёплым золотом в свете матовых бра. С одной стороны комнаты располагалось большое панорамное окно. Сейчас за его темным стеклом клубилась ночь и падал снег, но я могла представить, как утром отсюда открывается вид на заснеженные вершины гор, окутанные утренней дымкой. Подоконник был широким, мраморным, на нем в горшках стояли растения с серебристыми, пушистыми листьями, похожими на иней. Воздух здесь пах чистотой, влажным камнем и слабым, едва уловимым ароматом сушёных горных трав, разложенных в небольших бронзовых чашах.

Я открыла краны, и в тишине комнаты зазвучал мощный, успокаивающий рокот воды. Пока ванна наполнялась, я принялась инспектировать расставленные на мраморной полочке у зеркала пузыречки и флакончики с мыльными растворами. Здесь было всё: от эфирных масел с запахом сосны до солей с лепестками роз. Мой выбор пал на очень зимний и теплый аромат мандаринов и корицы. Я щедро плеснула густую, янтарную жидкость под струю, и почти мгновенно воздух наполнился сладковато-пряным, согревающим душу запахом.

Когда воды набралось достаточно, а её поверхность покрыла плотная ароматная мыльная пена, я залезла туда, откинув голову на специальный бронзовый подголовник и прикрыв глаза. Вода оказалась в меру горячей, пена одуряюще пахла. Мышцы начали расслабляться, и впервые за весь этот бесконечный день мне стало действительно хорошо. Тепло растворяло напряжение в плечах и спине, аромат корицы отгонял навязчивые мысли. Я почти задремала, убаюканная тишиной, которую нарушал лишь редкий звук льющейся воды. Но в расслабленном состоянии я пребывала недолго. Ровно до того момента, как услышала скрипнувшую дверь!