Снежная невеста или Рождество для Золушки

Глава 1 : Снежный шар

— 31 декабря, 10:23 утра —

Я прижала ладони к запотевшему окну автобуса, наблюдая, как снежинки — настоящие, пушистые, будто вырезанные из бумаги — медленно тают на тротуаре. В воздухе витал аромат хвои и замёрзшего металла, в котором угадывались нотки предвкушения. От дыхания на стекле остался мутный кружок, и я автоматически нарисовала в нём смайлик. Что-то простое, детское, что держало меня в моменте, среди гула колёс, в суете предновогоднего города, где всё смешалось: спешка, покупки, гирлянды, голоса, аромат булочек и апельсинов.

Мой мир всегда был немного другим. Я с детства чувствовала, что за привычной тканью реальности есть что-то ещё — тонкое, как морозный узор на стекле, и одновременно плотное, как снежная перина. В такие дни, как сегодня, эта грань особенно мерцала.

— Слушай, ты вообще меня слышишь? — Шери щёлкнула пальцами прямо перед моим носом, выдёргивая из задумчивости.

— А? Что? — я моргнула, в последний раз бросив взгляд на улицу. Всё ещё казалось нереальным. Город переливался, как снежный шар — уютный, но будто фальшивый.

— Я уже третий раз спрашиваю, куда идём сначала! — она надула губы, как всегда, когда обижалась.

— Ой, да перестань, — Лили, не отрываясь от телефона, толкнула меня локтем в бок. — Она опять в своих облаках. Видишь, как у неё глаза блестят? Значит, уже придумала маршрут по всем своим "волшебным" лавочкам.

Я фыркнула, пряча улыбку в шарф. Они знали меня слишком хорошо. Слишком много лет вместе, слишком много моих сказочных глупостей. Иногда я чувствовала себя героиней книги, которую читают только я и сама судьба.

— Ладно, ладно! — сдалась я, доставая из кармана смятый листок. — Сначала горячий шоколад у "Зимней вишни", потом — ярмарка у ратуши, а там...

— А там ты обязательно найдёшь какую-нибудь жуткую старушку, которая продаст тебе заговорённую безделушку, — Шери закатила глаза, но в уголках её губ дрожала усмешка. — Помнишь прошлый год? Этот "магический" камешек, который оказался куском пластика?

— Он светился в темноте! — возмутилась я.

— Потому что был покрыт люминофором, гений.

Мы рассмеялись. Автобус подскочил на кочке, и я ухватилась за поручень. Когда двери распахнулись, меня сразу обдало морозом — резким, но живым, пробирающимся сквозь одежду и будоражащим кровь.

Город дышал ожиданием. Повсюду были огоньки: в витринах, на деревьях, даже на людях — сверкающие шапки, светящиеся украшения. Казалось, весь мир ждал полуночи.

Мы выскочили на остановке. Пахло праздником. Корица, жареные каштаны, что-то сладкое, ванильное... и, конечно, дым — вечный спутник городских костров и уличных палаток. Вокруг пестрели гирлянды, смех сливался с музыкой, и даже небо будто стало светлее от тысяч огоньков.

Я закрыла глаза на секунду, втягивая морозный воздух. Люблю этот момент. Вдох — и кажется, будто вдыхаешь что-то древнее, искрящееся.

Именно в этот момент я его почувствовала.

Тянущее ощущение где-то за грудиной.

Будто невидимая нить дернула меня за ребро.

Я остановилась. Прислушалась. Зов. Едва различимый, неуловимый — но отчётливый. Что-то тянуло меня сквозь ярмарку, сквозь шум и пёстрые цвета. Как будто кто-то шептал мне прямо в сердце: "Иди."

— Эй, — Лили нахмурилась, заметив моё выражение. — Ты в порядке?

— Да, просто... — Я обвела взглядом площадь, пытаясь понять, откуда исходит этот странный зов. — Вы ничего не чувствуете?

Шери подняла бровь:

— Кроме запаха глинтвейна и желания поскорее согреться? Нет.

Но я уже шла, почти бежала, обходя толпу, пока не уперлась взглядом в него.

Маленькую, полускрытую палатку в самом углу ярмарки.

Синий тент, потертый временем, с вывеской, на которой стерлись буквы. Только странный символ — снежинка, заключённая в круг. Она будто пульсировала, едва уловимо мерцая в снежном свете.

Я словно очнулась. Словно вся моя жизнь вела меня сюда. К этой палатке. К этому мгновению.

— О нет, — прошептала Лили. — Она нашла свою "волшебную" лавку.

Я даже не стала возражать. Потому что внутри, на бархатной подушке, лежал он.

Снежный шар.

Но не тот дешевый пластиковый сувенир, что продавали на каждом углу. Он был старый. Настоящий. Как реликвия. Как магия в стеклянной оболочке.

Я почувствовала, как дыхание перехватило. Внутри шара — замок. Ледяной. Башенки — тонкие, игольчатые. Мост через замёрзшее озеро. А перед замком стоял он.

Фигурка. Мужчина. Нет — принц.

Серебряные волосы, спадающие на плечи. Плащ, застёгнутый снежинкой. Его лицо было настолько детализированным, что мне захотелось прикоснуться — но я не решилась. Казалось, он дышит. Смотрит. Живёт внутри.

Я наклонилась ближе, затаив дыхание.

Ресницы. Морщинки у глаз. Тень щетины. Он был слишком живым.

— Ты собираешься его купить или просто дышать на витрину? — Шери положила руку мне на плечо.

Я вздрогнула.

— Он...

— Он ждал тебя, — раздался хриплый голос.

Старуха.

Я даже не заметила, как она подошла. Высокая, худая, с глазами, как трещины во льду. Платье выцвело до серого, но в нём угадывались остатки синих узоров.

Я вздрогнула.

— Он...

— Он ждал тебя, — раздался хриплый голос.

Старуха.

Я даже не заметила, как она подошла. Высокая, худая, с глазами, как трещины во льду. Платье выцвело до серого, но в нём угадывались остатки синих узоров. Руки — в перчатках без пальцев, морщинистые, но сильные. Она стояла, не шелохнувшись, словно выросла из снега, как дерево.

Я застыла. На секунду показалось, что слова эхом прозвучали не в воздухе, а прямо внутри меня.

— Кто вы? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.

— Всего лишь продавец. Или, быть может, вестница. От кого — ещё предстоит узнать, — её губы растянулись в тонкую усмешку. — Но ты знаешь, что этот шар — не для всех. Только для тех, кто помнит зиму до того, как она исчезла.

— Я... не понимаю.

— И не должна. Пока. Сердце твоё уже слышит зов. Остальное — догонит.