Снежная невеста или Рождество для Золушки

Глава 5 : Первый урок магии и тетрадь бабушки

Я проснулась от резкого солнечного луча, который, как настырный дознаватель из полицейского сериала, беспощадно бил в глаза, вырывая меня из мутных, тревожных снов. Комната дышала теплом — где-то вдалеке, за стенами, сигналили утки, доносился скрип половиц, и пахло…

Булочками. Точнее, сливочно-коричными, только что вынутыми из печи, с тёплой карамельной корочкой. Этот аромат всегда был для меня якорем — означал: ты дома, ты в безопасности. Но сейчас в нём была какая-то фальшь. Как будто в сладкое тесто кто-то добавил щепотку… соли, или печали.

Я села, ощущая, как одеяло тяжело сползает с плеч. Деревянный пол под босыми ступнями был прохладен, даже холоден — как утро после ненастья.

---

Допрос с пристрастием.

Столовая встретила меня ослепляющим светом, проникавшим сквозь витражные окна. Лучи окрашивали всё в жёлто-золотые оттенки, от чего мебель казалась нарисованной — нереальной. И слишком уж… откровенной, как сцена на театральной репетиции без костюмов.

Тётя Лора сидела в главном кресле — как судья на семейном трибунале. Её зелёное платье с жёстким воротником придавало ей вид старой викторианской гувернантки, которая может одним взглядом заставить комнату замолчать.

Пальцы с кольцами блестели при каждом движении, выстукивая нервный, неравномерный ритм по лакированной поверхности стола. Каждое «тук» отдавалось в висках, как обратный отсчёт.

— Ну что, нагулялась? — её голос хлестнул, как удар тростью. — Всю ночь нас перепугала, а теперь будешь отмалчиваться?

По бокам от неё — Эзель и Эби.
Эзель — будто порыв осеннего ветра: шаль, глаза цвета дождя, руки, будто не знающие, куда себя деть.
А Эби — точёный лёд, замерший в хрустальной вазе. Ни эмоции, ни дрожи. Только пальцы, выводящие непонятные узоры, от которых воздух слегка колебался, а дерево под ними — покрывалось тонкой дымкой.

Я потянулась к чашке. Белый фарфор с золотой окантовкой, налитый тёплым травяным отваром — шалфей, мелисса и... что-то горькое. Но прежде чем мои пальцы коснулись ручки, тётя Лора резко накрыла мою ладонь своей — холодной, тяжёлой, словно камень.

— Сначала объяснения, — выдохнула она. — Где ты пропадала?

— В библиотеке... — я сглотнула. Слова давались с трудом. — Я... уснула.

— В библиотеке?! — тон её бровей стал агрессивнее любых слов. — Одна? В ночное время? Кто тебе разрешил?

Я замерла. Комната вдруг показалась слишком тесной, как будто стены слегка сдвинулись, как в старых домах, где сквозняк гуляет по щелям, и ты никогда не знаешь, что услышишь за углом.

Глоток чая только обжёг — горечь полыни резанула горло, оставив терпкий, тревожный след.

---

Появление загадочного наставника

Дверь распахнулась с тихим скрипом, будто дерево само решилось впустить гостя.

И вошёл Этуаль.

Сегодня он выглядел… иначе. В его походке была пружинистая дикость, в волосах — запах леса, листвы и костра. Его обычно собранный в тугой хвост пепельно-рыжий каскад распался на пряди, которые окружали голову, как огненная грива. Вокруг глаз — морщины, но не от усталости, а от вечного прищура охотника.

— О, семейный совет? — хмыкнул он. Губы обнажили клыки — на долю секунды слишком длинные, слишком острые. — Можно присоединиться к этому празднику недопонимания?

Тётя Лора скривила губы, но кивнула. Этуаль опустился в кресло так, как это делают только звери — мягко, бесшумно, гибко. Чай он пил странно — будто не руками, а когтями, лишь маскирующимися под пальцы.

Когда он повернул ко мне голову, я заметила: его глаза — ярко-янтарные, с вертикальными зрачками, в которых на миг отразилось пламя свечей.

— Опасные игры, дитя моё, — прошептал он. Голос — бархат с ржавчиной. — В библиотеке по ночам… даже старый лис вроде меня туда не сунется.

---

Ночные тайны

Эзель вдруг вскочила.
Чашка разбилась о пол, как будто сердце упало в грудную клетку и раскололось.

— А Грей? Он тебя нашёл? Почему именно он?!

Я почувствовала, как лицо вспыхнуло, будто огонь прошёлся под кожей. Эби не сводила с меня взгляда — её глаза светились слабым, лунным светом, будто отражали не лампу, а звёздное небо из других миров.

— Он просто… проходил мимо, — сказала я, слишком тихо.

— Грей никуда не "проходит просто так", — проворчал Этуаль, поводя носом, как будто чуял запахи прошлого. — Особенно по ночам. Особенно возле Старой Библиотеки.

Тётя Лора встала. Юбка зашуршала, как шкура змеи, сбрасывающей кожу.

— Хватит! С сегодняшнего дня — никаких ночных прогулок. Особенно — никаких библиотек. Без сопровождения. Поняла?

Я кивнула. Внутри — протест, буря, желание встать, крикнуть. Но глаза тёти Лоры — бездонные, ледяные — будто затягивали внутрь, в вакуум, где не было смысла бороться.

---

После бури

Я выскочила в сад. Роса уже испарялась, оставляя на лепестках капли, похожие на золотые слёзы. Воздух был чистый, с привкусом мяты и увядания. В груди всё еще горело — злость, непонимание, смутное предчувствие.

И вдруг — он.

Этуаль, как всегда, возник откуда-то сбоку, грациозно, бесшумно. Перепрыгнул через куст роз, как будто это был всего лишь высокий корень где-то в чащобе. Я даже не успела испугаться.

— Не переживай, малышка, — сказал он, и в его голосе вдруг было столько тепла, что захотелось обнять его — как отца. — Я в твоём возрасте тоже любил... побродить там, где не положено.

Он подмигнул — и на мгновение его глаза сверкнули чистым, золотым светом. Один миг. Одна искра. Может, просто отблеск солнца на линзе?

А потом он ушёл. Но его тень — на секунду — стала длиннее, живее, с очертаниями хвоста и ушей, как у лиса, ступающего между мирами.

"Что за странные люди меня окружают?" — подумала я, глядя ему вслед.

Но мурашки по коже были не от страха.

А от предвкушения.

Мы вышагивали по узкой тропинке, выложенной голубоватыми камнями, гладкими и странно тёплыми под подошвами — будто они дышали. Каждый шаг сопровождался едва заметной вибрацией, словно под землёй что-то прислушивалось к нашему приближению.