Снежная невеста или Рождество для Золушки

Глава 10 : Возвращение домой

Карета скрипела в ледяной тишине, будто выдыхая морозный пар в унисон с моим дыханием. Дорога расстилалась вперед — белая, как забытые страницы дневника. Я сидела в тишине, завернувшись в плащ, который пах домом, которого больше не было. Всё казалось замершим: и небо, и мир, и я сама.

Меня отправили назад. Не домой. В Королевство Льда, к тёте Лоре — женщине из снега и самообладания. Там, где окна затянуты инеем, а разговоры всегда приглушены. Даже эмоции.

Мне казалось, что за это короткое время в Академии я прожила другую жизнь. С Эби — безрассудной, как огонь в камине; с Эзель — молчаливой и верной, как тень от древнего дерева; с Мартином — бурным, настоящим, искренним, будто бы он знал все ответы, хотя не задавал ни одного вопроса; с Греем — сдержанным и непостижимым, как метель за окном: опасной, притягательной, пугающей.

Их уже нет рядом. Ни голосов, ни прикосновений, ни улыбок украдкой. Только тишина кареты, мягкое покачивание и звук ветра, рвущегося в щели между досок. Я прижималась к окну, будто надеялась разглядеть за льдом хоть чей-то силуэт, хоть отголосок прошлого.

Академия казалась теперь миражом — чем-то почти невозможным. Там, где были книги, оживающие на глазах; тайны, шепчущие из-под пола; и мятеж, рождённый в самой глубине молчания. Всё происходящее оставило след внутри — невидимый, но вечный.

Я думала об уроках. Не только о тех, что вели преподаватели — строгие, загадочные, будто не до конца живые. Я думала об уроках, которые подбрасывала сама жизнь.

Урок боли. Предательства. Доверия. Потери.

О том, как быстро можно привязаться к людям, с которыми ты и месяца не знакома. Как больно осознавать, что, возможно, больше никогда не увидишь их. И как ярко горит внутри желание что-то изменить, вернуться, спасти, раскрыть правду, даже если тебе велено молчать.

Тётя Лора встретит меня с той же холодной сдержанностью. Она всегда так делает. Её волосы цвета инея будут уложены безупречно, в её глазах — ни капли сомнения, ни тени эмоции. Она скажет:
— Ты дома.

Но это не дом.

Дом — это голос Эби, ругающейся на завтрак. Это свет лампы в спальне Эзель. Это спор Грея и Мартина в подвале. Это шорох страниц в библиотеке.

А здесь — всё белое, стеклянное, мёртвое.

Я не сказала никому про всё, что произошло. Про шёпот стен. Про странные символы на полу. Про исчезновение одного из студентов. Про то, как Эзель впервые сказала, что боится. Про то, как Мартин не вернулся в комнату той ночью.

Я знала, что что-то готовится.

И я знала, что не смогу остаться в стороне. Даже если меня заберут за тысячи миль. Даже если между мной и Академией — целое королевство изо льда.

Карета остановилась у ворот поместья. Часы на башне пробили пять. Небо темнело. Я вышла, и холод схватил меня за щёки, как будто мир хотел напомнить — ты теперь снова здесь.

Тишина. Белый снег. И сердце, которое всё ещё бьётся где-то там, среди теней, свечей, голосов и боли.

Карета, скользящая по заснеженным дорогам Королевства Льда, напоминала серебряную каплю в бескрайнем океане снега. Стёкла покрывались морозными узорами, как будто сама зима рисовала на них таинственные знаки. Я сидела внутри, кутаясь в тёплый меховой плащ, но холод, казалось, проникал прямо под кожу. Не от мороза — от того, что внутри кипел страх и жгла тревога. В груди стоял тяжёлый ком — воспоминание о лезвии у горла, о голосе Эррика, хриплом и угрожающем: «Если не выполнишь — Мартин умрёт».

Лошадей вёл старый кучер с молчаливым лицом, и каждый раз, когда он бросал на меня взгляд, мне чудилось, будто он знает. Всё. Видит мою дрожь, слышит биение сердца. Я постоянно ощущала чей-то взгляд — то снаружи, то изнутри. Может быть, это и есть слежка?

Когда мы прибыли в дом тёте Лоры , окружённый сверкающими как алмазы башнями, меня встретила тётя Лора. Высокая, статная женщина с серебристыми волосами, собранными в строгий пучок, и пронизывающим взглядом, в котором сквозила сдержанная тревога. На ней был синий, почти чёрный плащ с гербом их дома — снежинка в обрамлении пламени. Она шагнула ко мне и, не сказав ни слова, заключила в объятия.

— Ты так изменилась, — прошептала она. — Возмужала. Глаза стали как у сестры... но в них — что-то новое. Ты в порядке?

Я кивнула, натянуто улыбнувшись.
— Просто устала с дороги.

За её спиной появились две девушки — мои двоюродный сёстры. Эби и Эзель. Обе невероятно красивые, как будто сошли со страниц старинной баллады. Эзель — старшая, с пепельными локонами и холодным выражением лица, будто сама была выточена изо льда. Эби — младшая, более живая, с игривой искоркой в глазах и смущённой полуулыбкой. Она первой подошла:

— Мы давно ждали тебя. — Она кивнула с теплом, но в её взгляде я уловила любопытство... и осторожность.
— Расскажешь, где была всё это время?

— Потом. — Я бросила взгляд на тётю. — Можно... немного отдохнуть?

Тётя Лора повела меня в свои покои — высокие своды, инкрустированные льдом и серебром, создавали ощущение, будто ты находишься внутри гигантского снежного кристалла. Там я показала им свои «способности» — ту самую слабую искру огня, которую мне велел демонстрировать Эррик. С усилием я вызвала крошечное пламя, танцующее на ладони, и тут же позволила ему погаснуть, будто это предел моих сил.

— Значит, всё же огонь, — тихо проговорила Эби, прищурившись. — Хотя слабоват. Мы ожидали другого...

Я не ответила. Лора наблюдала за мной особенно внимательно. Я чувствовала — она видит больше, чем говорит. А за её спиной мелькнул едва уловимый силуэт — тень, которая исчезла прежде, чем я успела сосредоточиться. Сердце сжалось. Они уже следят?

Позже, когда мы сидели в общей комнате, Эзель делилась слухами об Академии, о грядущем балу при лунной ночи, о принце Льда, которого никто не видел со дня моей пропажи .

— Он красивый, но будто проклят, — прошептала она. — Никто не знает, почему он никогда не улыбается.

Я сжала пальцы под столом. Это был мой шанс задать вопрос: