Снежная невеста или Рождество для Золушки

Глава 14 : Суд

Утро пришло безжалостно. Оно не принесло с собой света – лишь сменило глубокую, непроглядную тьму моей камеры на серый, унылый полумрак. Холод за ночь въелся в кости, превратив моё тело в одну сплошную, ноющую сосульку. Я сидела на каменном полу, обхватив колени руками, и тщетно пыталась согреться дыханием. Белый тучик вырывался из губ и тут же растворялся в ледяном воздухе.

Я пыталась разжечь внутри себя хоть искру тепла, хоть крошечный огонёк, который согрел бы меня изнутри. Но тщетно. Стены темницы, пропитанные вековым холодом и отчаянием, казалось, высасывали из меня всю магию, всю жизнь. Я была пуста. Я была просто куском оцепеневшей плоти, ожидающей перемолки жерновами правосудия.

«Неужели это конец? – витала в голове одна и та же навязчивая мысль. – Так глупо. Так нелепо. Умереть в рассвете сил, в мире, который только начала узнавать…» Печаль давила на грудь тяжёлым, ледяным камнем.

Внезапно за дверью послышались тяжёлые, мерные шаги. Лязг железных засовов, скрежет ключа в замке. Сердце упало куда-то в пятки, замерло, а потом заколотилось с такой бешеной силой, что стало трудно дышать.

Дверь распахнулась. Двое стражников в полных доспехах, с закрытыми забралами, стояли на пороге. Их фигуры казались гигантскими и безликими в узком проёме.

– Выходи, – прозвучал из-под одного из забрал глухой, безэмоциональный голос.

Мои ноги онемели и не слушались. Один из стражников, не церемонясь, шагнул вперёд, грубо схватил меня под локоть и потащил за собой. Его железная перчатка больно впивалась в мою кожу. Я, почти не чувствуя под собой ног, побрела между ними по длинному, мрачному коридору.

Нас встречали лишь эхо наших шагов, гулко отдававшееся под сводами, да сквозняки, гулявшие по каменным лабиринтам замка. Мы поднимались по винтовым лестницам, проходили через потайные двери, и с каждым шагом воздух становился чуть менее спёртым, чуть менее ледяным. Наконец мы вышли в высокий, светлый коридор, ведущий, как я поняла, в главную часть замка.

И вот мы у огромных резных дверей из тёмного дуба. Стражники постучали. Двери бесшумно распахнулись, и меня втолкнули внутрь.

Я замерла на пороге, ослеплённая.

После мрака темницы Зал Правосудия показался мне воплощением неземного великолепия. Он был огромным и круглым. Стены были высечены из цельного белого мрамора и уходили ввысь, к куполообразному потолку, который представлял собой одно сплошное витражное окно. Через него лился холодный, чистый свет, разбиваясь на тысячи разноцветных бликов – синих, голубых, серебристых. Эти блики танцевали на стенах и на полированном чёрном полу, создавая ощущение, что мы находимся на дне гигантского хрустального моря.

В центре зала стоял высокий судейский стол из чёрного дерева, за которым восседали три фигуры в длинных мантиях цвета зимнего неба. Главный судья, седовласый старец с лицом, испещрённым морщинами, но с пронзительными, ярко-голубыми глазами, сидел посередине. По бокам от него – двое помоложе, с непроницаемыми лицами.

Перед столом полукругом располагались скамьи для присяжных. И они были полны. Я провела по ним взглядом, и сердце снова заколотилось, теперь уже от страха и стыда. Я узнавала эти лица. Аристократы, советники, военачальники – все те, кто ещё вчера танцевал со мной на балу, а сегодня смотрел на меня с холодным любопытством и осуждением.

И потом я увидела их.

В первом ряду сидела тётя Лора. Она была бледна как полотно, но сидела с идеально прямой спиной, её пальцы судорожно сжимали сумочку. Рядом с ней – Эби и Эзель. Эзель плакала, тихо вытирая слёзы краем платка, а Эби смотрела на меня своим пронзительным взглядом, и в её глазах я читала не осуждение, а скорее… понимание? Поддержку?

Чуть поодаль сидели Реджи, Лира и Флёрин. Реджи выглядел необычно серьёзным, Лира – напряжённой, а Флёрин молилась, сложив руки на коленях.

И затем мой взгляд упал на него. Грей. Он сидел на отдельном, чуть приподнятом кресле справа от судейского стола. Он был облачён в официальные одежды тёмно-синего цвета, его лицо было маской бесстрастия. Но я видела напряжение в его сжатых челюстях, в том, как он избегал смотреть прямо на меня. Его правая рука лежала на подлокотнике, и пальцы время от времени непроизвольно подрагивали.

Меня подвели к небольшому деревянному ограждению в центре зала – на место обвиняемого. Стражники отошли, встав по бокам от меня. Я чувствовала себя диким зверем, выставленным на всеобщее обозрение.

Главный судья ударил молоточком по серебряной подставке. Звонкий, чистый звук пронзил зал, заставляя всех вздрогнуть и замолчать.

– Суд над обвиняемой Селен Фроствейл начинается, – его голос, низкий и властный, без труда заполнил всё пространство зала. – Обвинение в государственной измене, покушении на жизнь наследного принца и пособничестве врагам короны. Обвиняемая, вы признаёте свою вину?

Сотни глаз впились в меня. Горло пересохло. –Я… – мой голос прозвучал хрипло и тихо. Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. – Я признаю, что мои действия привели к этим последствиям. Но я не признаю себя изменницей.

– Тогда расскажите суду свою версию событий, – невозмутимо произнёс судья. – Начните с самого начала.

И я начала. Голос сначала дрожал и срывался, но постепенно я обрела уверенность. Я говорила. Говорила обо всём. О первых искрах магии, о страхе, о признании тёти Лоры. Я описала Последний Очаг – не как логово фанатиков, а как убежище напуганных, отчаявшихся людей. Я рассказала об уроках контроля, а не разрушения. Я рассказала об Эррике, его угрозах, его шантаже. Я рассказала о своём плане – отчаянном, наивном, но единственном, что пришло мне в голову, чтобы спасти и Грея, и Мартина, и даже самих Мятежников от ненужной бойни.

Но когда речь зашла о роли тёти Лоры, я запнулась. Я посмотрела на неё. Она сидела, не двигаясь, её взгляд был прикован к моим рукам. Я увидела крошечную, почти незаметную дрожь в её пальцах. И я поняла, что не могу. Не могу её предать. Если я расскажу, что это она отвела меня к Мятежникам, её участь будет решена. Её казнят просто за знание. За попытку спасти меня.