Снежная невеста или Рождество для Золушки

Глава 17 : Полёт и земля

Пробуждение было мягким, как всплытие со дна тёплого моря. Сначала я осознала ровный гул и мощное движение подо мной, затем – холодный, разреженный воздух, щекочущий ноздри, и лишь потом – обрывки сна, ещё яркие и живые.

Мне снова приснились Руины Солнца. Но на этот раз это был не просто образ. Это было… ощущение. Чёткое, ясное знание их местоположения, как будто кто-то вложил в мою голову карту с горящей меткой. Я видела их не глазами, а всем своим существом – ощущала текстуру древних камней, чувствовала исходящее от них сухое, накопленное за века тепло, слышала тишину, нарушаемую лишь шелестом песка.

И я знала – лететь осталось недолго. Может, день. Может, два. Мы были близки. Очень близки.

Я открыла глаза. Ночь ещё не отступила, но на востоке уже разливалась тонкая полоска цвета увядшей розы, предвещая рассвет. Мы летели над бескрайним океаном, но его свинцовые воды теперь казались мне не угрожающими, а… проводниками.

– Грей, – прошептала я, и мои потрескавшиеся от ветра губы едва слушались. – Я видела. Во сне. Руины. Они… близко. Очень близко.

Подо мной его мощное тело вздрогнуло от неожиданности. Он медленно повернул свою огромную голову, и один его синий, светящийся изнутри глаз уставился на меня.
– Ты уверена?– его мысленный голос прозвучал в моей голове, напряжённый, полный надежды и опаски.

– Да, – кивнула я, чувствуя странную уверенность. – Я как будто… почувствовала их. Мы летим правильно.

– Хорошо, – просто ответил он, но я почувствовала, как по его телу прокатилась волна облегчения. Он доверял мне. Безоговорочно.

И это доверие, эта близость, плюс остатки его вчерашних мыслей, которые всё ещё витали в моём сознании, словно сладкое послевкусие, заставили меня сделать то, на что я вряд ли решилась бы в другой ситуации.

– Грей… – я замолчала, подбирая слова, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. – То, что ты говорил… пока я спала… Это… это мне приснилось? Или…

Он замер. Полностью. Даже его крылья на мгновение прекратили свои мощные взмахи, и мы начали терять высоту, пока он не опомнился и не выровнял полёт. В его мысленном пространстве воцарилась оглушительная, смущённая тишина. Я чувствовала, как по его… ну, по его драконьей шее пробежала волна жара.

– Ты… слышала? – наконец прозвучало, и в его «голосе» было столько изумления и… паники, что мне стало почти жаль его.

– Да, – призналась я, и мои щёки вспыхнули. – Всё. Про скуку, про тревогу, про… мысли.

Он издал странный звук – нечто среднее между мысленным стоном и сдавленным рычанием.
– Я… я не думал, что это работает в обе стороны. Обычно… обычно так не бывает.

– Что «так»? – не поняла я.

Была долгая пауза. Он словно собирался с мыслями, пытаясь найти нужные слова.
– Ментальная связь, –наконец прозвучало. – Она… она возникает у истинных пар.

– Истинных пар? – переспросила я, и в груди что-то ёкнуло – предвкушение, смешанное со страхом.

– Да, – его мысленный голос стал тише, задумчивее. – На всей земле, за всю жизнь, у дракона… да и у любого из нас… может быть только одна такая пара. Одна единственная. Вторая половинка души. Тот, чья сущность резонирует с твоей на самом глубоком уровне.

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как каждое его слово отзывается эхом в моей собственной душе.

– Связь с истинной парой… она не подчиняется логике, – продолжал он. – Она возникает сама, часто неожиданно. И она позволяет… чувствовать друг друга. Не всегда, не постоянно. Но в моменты сильных эмоций, глубокой расслабленности… мысли, чувства могут просачиваться. Как ручей сквозь камни. Я… я не контролировал это вчера. Я просто… думал о тебе. А ты спала, твои защитные барьеры были ослаблены…

Он снова замолчал, и я чувствовала его смущение, его уязвимость. Он, всегда такой холодный и контролируемый, был сейчас голым передо мной – в прямом и переносном смысле.

– И если… если потерять такую пару? – осторожно спросила я, боясь услышать ответ.

Его мысленный вздох был полон бездонной, древней печали.
– Тогда… остаёшься пустым. Навсегда. Можно жить дальше. Можно даже иметь отношения с другими, детей… но это уже никогда не будет тем самым. Всегда будет ощущение, что самая важная часть тебя… отсутствует. Что ты наполовину пуст.

Он помолчал, а потом добавил, и в его «голосе» прозвучала горькая ирония:
– В нашем мире, особенно среди знати… это обычная практика. Истинная пара – это редкость, почти миф. Большинство заключает браки по расчёту, по договорённости. А для… чувств, для страсти… заводят фавориток или фаворитов. Это… нормально. Не осуждается. Принцы, графы… у многих их несколько. Это не считается изменой, если всё открыто и все согласны. Просто… жизнь устроена так.

Я слушала, и мой мир снова переворачивался. То, что в моём мире считалось бы скандалом, предательством, здесь было… обыденностью. Нормой. У них не было концепции единственной любви на всю жизнь. Вернее, была – но только для избранных, для тех, кому повезло найти свою истинную пару. Для остальных же любовь и семья существовали раздельно.

– А ты? – прошептала я, боясь смотреть на него. – У тебя… были фаворитки?

Он засмеялся. Тихо, мысленно, но это был настоящий смех.
– Нет, Селен. Никогда. Мне это… никогда не было интересно. Все эти игры, интриги… мне всегда казалось это пустой тратой времени и сил. Я не мог понять, как можно делить себя между несколькими людьми. Для меня это было… неестественно. Я думал, что просто… холоден от природы. Что во мне нет той страсти, о которой пишут в стихах. Пока… пока не встретил тебя.

Рассвет разгорался, окрашивая кромку океана в золотые и алые тона. Его слова висели между нами, тёплые и живые, как первые лучи солнца.

– И… что теперь? – спросила я, чувствуя, как голос дрожит.

– Теперь… – его мысленный голос приобрёл новую, твёрдую ноту. – Теперь я знаю, что был не прав. Во мне есть страсть. Есть… всё. Просто это всё было заблокировано, спрятано так глубоко, что я и сам не знал о его существовании. До тебя. Теперь… теперь я не знаю, что будет. Но я знаю, что не хочу ничего, кроме тебя. Ни фавориток, ни договорных браков. Только ты. Моя истинная пара. Мой огонь во льду.