Снежная сказка для Вики

Глава 3

Коридор оказался не просто широким, а бесконечно протяженным, утопающим в мягком, рассеянном свете. Свет исходил от огромных матовых шаров, подвешенных под самым потолком, и был похож на лунный — холодный, но очень ясный. Он отражался в отполированном до зеркального блеска паркете, создавая иллюзию двойного пространства: реального и его призрачного отражения под ногами. По обеим сторонам уходили вдаль одинаковые, богато украшенные двери из темного дерева с массивными ручками. Они словно молчаливо вопрошали: «Какую выберешь?».

Я огляделась, чувствуя себя букашкой в гигантском, безупречном музее. В конце перспективы виднелся пролет лестницы. Дойдя до него, я замерла на мгновение, глядя вниз. Сердце колотилось где-то в горле. Сделала глубокий вдох, понадеявшись на авось, что со мной ничего не случится, и осторожно стала спускаться.

Под ногами подошвами босых ног ощущалась ледяная гладь мрамора. Ступеньки были широкими и пологими, а перила, выточенные из цельного куска камня, холодно и неумолимо ложились в ладонь. Каждая деталь, каждый завиток резьбы на балясинах кричали о безумном, невообразимом размахе. Вопрос вертелся на языке, сводя с ума: «Кто здесь живет? Или жил?»

Я сделала последний шаг, ступеньки закончились. Я оказалась в огромном, круглом холле, купол которого уходил высоко вверх. Здесь было так же светло и безлюдно. Мое внимание привлекли высокие арочные окна, обрамлявшие массивную дубовую входную дверь. Я подошла к ним и прильнула к холодному стеклу, выглянув наружу.

И ахнула. Снег. Бесконечное, ослепительно белое море снега. Он лежал ровным, нетронутым покровом на бескрайних холмах, уходящих к горизонту. Искрился и переливался под лучами солнца миллиардами алмазных искр. Теперь было понятно, откуда этот чистый, почти стерильный свет — солнце отражалось от белоснежного покрывала, заливая все вокруг слепящим сиянием.

И все же, где я? Куда я попала? Эта красота была пугающей в своей безжизненности и нереальности. А самое главное — есть ли кто-нибудь живой рядом? Или я одна в этом ледяном дворце?

И словно в ответ на мою отчаянную мысль, за спиной послышались шаги. Твердые, уверенные, размеренные. Они отчетливо отдавались эхом в мраморной тишине холла. Я вся напряглась, словно олененок, застигнутый фарами. Медленно, преодолевая оцепенение, повернулась.

Ко мне приближался мужчина. Высокий, статный, с плечами атлета. Он был одет в нечто среднее между костюмом и старинным камзолом — темно-синяя ткань с бархатными отворотами, идеально сидящая по фигуре. Его лицо было поразительно красивым — правильные черты, гладко зачесанные темные волосы, густые брови. Но больше всего поражала его улыбка — широкая, искренняя, сияющая. Он улыбался так, будто только что выиграл в лотерею не миллион, а целый миллиард и встретил самого дорогого человека на свете.

- Истинная! — выдохнул он, подходя ко мне так близко, что я почувствовала легкий, пряный аромат его парфюма. Его глаза, цвета темного янтаря, светились неподдельным восторгом. — Наконец-то! Я дождался тебя!

Говорят, с душевнобольными следует беседовать аккуратно, спокойно, поддакивать им, во всем соглашаться. Мой собеседник, безусловно, душевнобольным в классическом смысле не выглядел — его одежда была безупречна, манеры изысканны, осанка выдавала аристократа. Но тот непонятный, почти фанатичный блеск в его глазах, горячий и одержимый, меня откровенно напрягал. Он смотрел на меня так, будто я была воплотившимся чудом, и это было пугающе. Потому я осторожно, почти робко уточнила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Извините, вы сейчас о чем? Или о ком? Кто истинная? Я?

Его лицо, секунду назад сиявшее безудержной радостью, исказилось искренним, почти детским возмущением. Он даже отступил на полшага, будто от неожиданного удара.

- Не помнишь! – воскликнул он, и в его голосе прозвучала настоящая боль. – Ты меня не помнишь! А ведь богиня клялась, что ты не забудешь меня! Её священный обет!

Богиня? Клялась? У меня внутри всё сжалось в холодный комок. Сцена начинала напоминать не просто плохую комедию, а какой-то сюрреалистичный бред, когда одному герою известно абсолютно всё — прошлое, настоящее, будущее, — другому же, мне, не известно ровным счетом ничего. Ни о какой богине, ни об «истинных», ни об этом человеке я понятия не имела.

- Я… — начала я, чувствуя, как язык заплетается от растерянности. Я не знала, как реагировать на это безумие. Согласиться? Возмутиться? Развернуться и бежать?

Но мужчина, будто прочитав мои мысли, резко и решительно перебил меня. Его рука с длинными, ухоженными пальцами взметнулась в воздухе, указывая на великолепие вокруг.

- Пойдем, я покажу тебе наш дом. Уверен, ты все вспомнишь! Каждый зал, каждую картину, которая напомнит тебе о прошлом!

Я все еще сомневалась — и в его психическом здоровье, и в целесообразности куда-то с ним идти. Я буквально вросла в пол мраморного холла, чувствуя ледяной холод камня через тонкий ковер. Он, кажется, почувствовал мой страх и недоверие, и на его лице мелькнула настоящая, глубокая обида, ранящая и искренняя.

- Ты меня боишься?! — спросил он, и его голос дрогнул, выдавая уязвимость, которая странно контрастировала с его властной внешностью.

- Я вас первый раз вижу, — резонно, насколько это было возможно, заметила я, стараясь говорить максимально нейтрально. — Даже имени вашего не знаю.

Он выпрямился во весь свой немалый рост, и его лицо озарилось гордой улыбкой. Казалось, он произносил эти слова тысячу раз, и они наполняли его силой и уверенностью.

- Я — Ричард горт Зартанский! Граф Эгенский! И твой истинный, Элизабет! — провозгласил он, и его голос гулко прокатился под сводами холла.