Снежная Тихоня (не) для Беса

Настойчивость города берет..

Вот откуда у меня такая дурацкая привычка приходить на работу как можно раньше? Что я хочу этим показать Максу Бресовцекому? Что я вот такая вся правильная и хорошая? Что он молодец, когда решил меня оставить на работе вопреки требованиям царедворца?

Сегодня уже неделя, как я тружусь в его компании, но с царедворцем мои споры так и не прекратились. Особенно после того, как Бресовецкий потребовал от Евгения Матвеевича, чтобы тот перестал цепляться ко мне по каждой мелочи. А ведь и правда - иначе, кроме как цепляниями, все эти придирки я назвать не могу.

А Бресовецкий меня неслабо так удивил - премия, которую он мне выписал, пришедшая мне на карту, была в два раза больше той зарплаты, которую мне должны были платить на этом месте! Интересно, он ко всем таким щедрым оказался или только ко мне? Нам же запретили разговаривать друг с другом о том, каким оказался размер премии у каждой из нас.

И только по лицу Евгения Матвеевича было видно, что ему из премии не досталось совершенно ничего. Хотя, это было ожидаемо - Макс же сразу об этом сказал!

Открывается дверь приемной, и в нее вваливается Бресовецкий.

- О! Тихоня на месте! А что ты тут так рано делаешь? - подходит он ко мне, и я улавливаю четкий запах алкоголя. При этом, сразу чувствуется, что этот самый алкоголь был выпит им совершенно недавно. Или он пил всю ночь напролет, а потом решил приехать на работу?

- Здравствуйте, Максим Эдуардович! - вскакиваю я со своего места и вылетаю из-за стола. - Не ожидала Вас так рано увидеть!

- А я тебя не ожидал увидеть, Тихоня, - он плюхается на стул перед моим столом и внимательно смотрит на меня, словно сейчас может что-то во мне увидеть или прочитать такое, что ему никак не давало покоя. -Что, пытаешься доказать, что я тогда тебя правильно не уволил? Что ты такая исполнительная, такая хорошая вся, и я правильно сделал, что оставил тебя в компании?

- Нет, просто вчера не всю работу доделала, которую должна была доделать, потому что заказчики прислали документы только к десяти вечера, - пожимаю я плечами. А что я еще скажу ему? Что опять Евгений Матвеевич нагрузил меня работой и пригрозил, что если я не сделаю ничего, то он все-таки добьется моего увольнения?

- А я думаю, что этот слизняк в очередной раз решил тебя выдавить из моей компании, - пьяно усмехается Бресовецкий и смотрит мне пристально в глаза. - За что он так с тобой? За то, что не стала учить его тупую папку о том, кому какой кофе подавать? Или за то, что не дала ему то, что он от тебя хотел? А ведь он каждую из тех, кого принял, через себя пропускал. Думал, что я не узнаю, что он моих ассистенток не просто лапает! Думал, что я после этого с ними спать буду - он же проверил, как исполняют прихоти хозяина каждая из них всех, - обводит рукой приемную. - А ты ему не далась, показав характер в первый же день. А мне ты понравилась еще тогда, когда в кафе меня выгнать пыталась. Такая скромная, застенчивая, нежная. Но такая смелая, такая напористая!

- Максим Эдуардович, мне вызвать Вам машину? - спрашиваю я, не зная, что предпринять в такой ситуации.

- Нет, мне машину вызывать не нужно, - мотает он головой. - Слушай, а сходи со мной на свидание? Обещаю - приставать не буду! Буду только любоваться тобой и улыбаться, если позволишь взять тебя за руку! Ты же такая холодная, неприступная! Я тебя ведь называю моей Снежной Тихоней!

- Нет, Максим Эдуардович, я не пойду с Вами на свидание, - качаю я головой и опускаю глаза. - Для меня это непозволительно - я же всего лишь Ваша подчиненная.

- И что? Что с того, что ты всего лишь моя подчиненная? - встает он со стула, слегка пошатываясь. - Я не могу свою подчиненную, которая офигительно красива, пригласить на свидание, чтобы просто полюбоваться тобой не в стенах офиса, а где-нибудь в скоромном парке?

- Максим Эдуардович, я не могу согласиться на Ваше предложение хотя бы потому, что для меня это не позволительно, - пожимаю я плечами. - Потому что Вы - мой начальник. И все мои коллеги будут думать, что я себе место пробила именно так, чтобы зацепиться в компании.

- Солнце, вот скажи мне, а тебе не все равно, что о тебе будут думать? - усмехается пьяно Бресовецкий. - Я тебе больше скажу - все и так уже, благодаря слизняку, считают, что ты - моя любовница! Соглашайся!

- Нет, не соглашусь!

- Придется согласиться! Потому что я – очень упертый! И я докажу тебе, Снежная Тихоня, что ты будешь моей и согласишься на это чертово свидание! – Бресовецкий, пьяно пошатываясь, подходит к двери в свой кабинет, распахивает ее и поворачивается ко мне. – Когда просплюсь, вымоюсь, и буду готов принимать гостей. До обеда меня не дергать никому! А слизняку так и скажи – пошел в жопу! Если будет умничать или пытаться привести меня в чувства – уволю, выкинув в окно! Он меня достал!

Я лишь молча киваю. Спорить с Максимом Эдуардовичем сейчас у меня нет никакого желания.

************************************************************************

Смотрю на экран телефона и понимаю, что уже, по-хорошему мне пора ехать сейчас в офис. Но вот то, сколько я выпил за сегодняшние вечер и ночь, вряд ли дадут мне спокойно поработать и показать необходимую продуктивность, чтобы ни у кого не возникало вопросов о том, как я могу работать в любых состояниях.