Снежная Тихоня (не) для Беса

Опять он! Опять я!

Мне только удалось родителей уговорить уехать от меня и хотя бы немного отдохнуть - в конце концов, Бресовецкий уложил меня в платную палату, где уход за мной как за голливудской звездой! И опять кто-то пытается попасть ко мне в палату. Вот единственное, чем неудобна эта платная палата, так тем, что мне приходится головой вертеть, чтобы видеть, кто сюда заходит. Потому что дверь в нее находится сбоку от моей кровати и на той стене, к которой обращено изголовье. А это очень и очень неудобно!

Сначала в палату вплыл огромный букет, состоящий из цветных роз, который, как мне показалось, вместе с огромной стеклянной вазой-колбой парил в воздухе, а уже потом, следом за букетом, показался сам Бресовецкий собственной персоной.

И зачем он сюда приперся, да еще на ночь глядя?

- Я приехал узнать, как ты себя чувствуешь? - смотрит он на меня пристальным взглядом, так смешно выглядывая из-за букета.

- А что Вам обо мне переживать, Максим Эдуардович? - я пытаюсь улыбнуться, но мне как-то сейчас слабо улыбается.

- Потому что это я виноват в том, что с тобой произошло… Не надо было нам там гулять с тобой! - Бресовецкий оглядывается по сторонам и ищет глазами, куда бы пристроить ему этот огромный букет, с которым он зачем-то сюда приперся.

- Максим Эдуардович, меня сбить могли на самокате где угодно, и Вы тут ничего не могли бы исправить, к сожалению, - улыбаюсь я. Нет, я не спорю, что мне очень приятно, что он обо мне заботится. Но ведь мне после этого нельзя будет возвращаться в офис.

- Знаешь, Моя Тихоня, я просто очень сильно за тебя переживаю, - опускается он на стул рядом с моей койкой, так и не найдя, куда пристроить этот букет. И кто его только сюда с цветами пустил, в реанимацию-то?

- Максим Эдуардович, я вообще-то не Ваша Тихоня! - а вот такая фамильярность меня, мягко говоря, начинает раздражать. Кто ему позволил вот так меня называть? Или он думает, что я буду целиком и полностью согласна стать его спутницей, когда выйду отсюда? Особенно зная его характер? Зная, что он просто собирает себе список из тех барышень, которые ему покорились и не устояли перед его обаянием? Нет, спасибо! Мне такое счастье не нужно!

Да и потом, я похожа на конченную дурочку, которая только и делает, что страдает по каким-то слишком гламурным мужикам? Нет, мой бывший, даже имя его вспоминать не хочу, конечно тот ещё урод, но не до такой степени, что расставшись с ним я сразу побегу в руки к Бресовецкому только для того, чтобы утешиться себя и потешить его самолюбие!

- Да понимаешь, Ань, я ещё тогда, в кафе, когда тебя увидел, почему-то сразу назвал тебя Тихоней мысленно. Словно бы ты и есть она, тихая, скромная, но такая милая и уютная, что с тобой просто приятно находиться рядом.

- Максим Эдуардович, Вам ехать надо, потому что Вас наверняка ждут сейчас, - отворачиваюсь я в сторону, чтобы только не смотреть в его глаза. - И да, подпишите, пожалуйста, приказ о моем увольнении. Потому что я не смогу у Вас работать. Зачем Вам нужна сотрудница, которая не успела прийти и устроиться на работу, как сразу же ушла на больничный?

- Во-первых, меня никто нигде не ждёт, - качает Бресовецкий головой. - Мне дома делать сегодня нечего совершенно. А во-вторых, увольнять тебя я не собираюсь, потому что от несчастного случая никто не застрахован!

- Значит, выйду с больничного, отработаю все то, что Вы на меня потратили, и уйду из Вашей компании, - пожимаю я плечами, насколько он может это видеть. Я не хочу возвращаться туда, где про меня будут ходить всякие слухи. Ведь мимо офисных сотрудников точно не пройдёт, что я гуляла с Максимом Эдуардовичем Бресовецким, когда меня сбил этот ненормальный самокатчик!

- Не нужно ничего отрабатывать, - мотает он головой. - Это исключительно мое решение, чтобы Вы лежали в этой палате, - он как-то странно соскакивает со мной в разговоре то на «Вы», то на «Ты».

- Максим Эдуардович, - предпринимаю я последнюю попытку выпроводить его из палаты. - Я устала очень и хочу немного отдохнуть, потому что вот так на вытяжках и с забинтованной головой лежать и говорить ну очень и очень тяжело, честно говоря. Может быть, если Вам так хочется побыть рядом со мной, Вы приедете завтра? И сил у меня завтра побольше будет. А Вам отдохнуть сейчас надо, чтобы Вы завтра со свежей головой смогли в офис поехать.

- Ну хорошо, - наконец, соглашается он. - Но с условием, что завтра Вы меня выгонять не будете, - Бресовецкий встаёт со стула, и тут ваза с букетом выскальзывает из его рук и падает на кафельный пол. Я не вижу, как она разбивается, но осколки долетают до меня вместе с брызгами. - Я сейчас же позову медсестёр, чтобы они убрали все здесь и с Вашей кровати осколки тоже убрали! - в голосе Бресовецкого слышится паника. - А новый букет я сейчас же Вам закажу сюда вместо этого, а то он истрепался от падения!

- Максим Эдуардович, не надо никаких букетов, - мотаю я головой. - Просто пусть осколки с кровати моей уберут, и этого достаточно! - ещё не хватало, чтобы тут курьеры шлялись и букеты мне привозили! Уши есть и у стен тоже, и в компании об этом сразу же станет известно! Так что не нужны мне такие приключения! Убрать осколки - да, но ничего другого! Да и не думаю я, что этот букет вдруг резко испортился от своего падения!

А ведь он, наверняка, очень и очень тяжёлый! Не просто же так Бресовецкий не смог его удержать! Руки, наверное, очень сильно устали!