Снежное княжество

Часть 1.

                                            Княжною быть - по велению жить! 

- Почему я, папенька? Мне ведь только семнадцать годочков исполнилось. Маленькая еще!

- Не говори ерунды, Милослава! Твоя маменька за меня пошла – пятнадцать только сделалось. И тебе пора бы уже. Тем более я и сам не рад. Ты же знаешь. Но делать нечего. На тебя вся надёжа. Будь примерной дочерью, исполни долг перед княжеством своим.

- Батюшка! - всплеснула руками, что птичка дивная, заморская в золоченой клети встрепенулась, да прощебетала что-то на своем. - Так может, запамятовал ты? Мироника старшая средь нас семерых. Ей уж вон, девятнадцать скоро стукнет.

- Не гневи богов, Мила! Ее рука давным-давно уж отдана князю Бериславу Радовичу. Как только с войною окончательно поквитаемся, всю черноту с земель родных повыведем, так сразу тот воротится за ней. Я клятву давал, что старшенькая доченька за него пойдет. Да и мил он ей. Неужто сестрице своей счастья не желаешь?

- «Отчего ж не желаю. А вот кто мне такой доли пожелает? Или я не так уж и люба, батюшка, тебе»? - с горестью думаю про себя.

Конечно, свою старшую сестрицу люблю не меньше чем остальных пятерых. И радость за нее у меня сильная. Счастливая она, хоть и жених далече сейчас. Тех захватчиков, кто крохами опосля битвы еще наши земли не покинули, назад гонит. Негоже, чтобы они оставались. Пусть в свои чертоги возвращаются с разгромом позорным! Впредь знать будут, как к нам с войною лезть!

Вот и ждет не дождется Мироника своего возлюбленного с битвы. И я всей душой богам молюсь, дабы жених ее цел и невредим к сестрице воротился. Рада за них, что любовь меж ними случилась!

Но, а я за старика идти замуж не хочу, хоть волком вой! Почему папенька именно ему согласился отдать меня? Так от обузы решился избавиться? Чтоб меньше ртов было, когда у самих в закромах запасов с кулачок осталось. Знаю, что кормить скоро совсем нечем будет народ... Так я ем, словно синичка. От меня не убудет. Могу и вовсе рот закрыть, только б замуж не идти.

- Ты не грусти дочь моя! - меж тем продолжает отец. - Я ж не ради забавы это делаю. Тебя все равно уж пора бы под мужнее крыло отправлять. А что старик твой жених, так это и лучше даже. Он к тебе не как к жене своей, а как к дочери относиться будет. Ты нужды ни в чем знать не будешь. Он богат. Земли его велики да обширны.

- Только вот земли эти в горах заснеженных. Откуда богатству взяться? - вздернула свой маленький чуть курносый носик к верху, показывая тем самым родителю своему, как я к этому отношусь.

- Мне об том не известно. Но часть твоего выкупа он уже прислал. В трех сундуках каменья самоцветные, да меха с тканями заморскими. Красота, каких не видела ни ты, ни я. Видать есть в тех горах чем поживиться, раз такие богачества прислал. А для отца твоего главное, чтобы вы, дочери, ни в чем не нуждались в замужестве своем. И народ нужды знать не будет. Теперь уж точно зимушку лютую переживем. Есть чем закупиться на холода грядущие. От голода не помрем. Ты ж знаешь, некому было на полях урожаи собирать. Что собрано, того только на пару седмиц и хватит. Кто мог в руках лук да стрелы держать, всех на расправу с врагом отправил. Иначе никак. Битва все отобрала, что смогла. А земли свои стеречь надобно. Это и младенцу ясно! Где ж нам жить, еже ли ничегошеньки не останется? Ну будет тебе сердиться!

- Легко тебе батюшка говорить.

Я присела на край длинной лавки, что к стене расписной приставлена была. Смотрю на свои сапожки красные, которые из-под сарафана выглядывают. Саму злость берет, что щеки раскраснелись. Не пойму, за что так батюшка на меня взъелся, что старикашке на поругание отдает! И пусть нужда одолела нас всех, но неужто кого помоложе сыскать не мог!? И нечего мне говорить, будто тот немощен уже и мне ничего не будет рядом с ним. Я слыхивала, что у того уже пять жинок было. Всех со свету сжил! Страсть да и только! А еще поговаривают, что тот колдун, как есть… Гляжу на своего папеньку и дрожь во всем теле от мыслей тяжелых.

 А родитель, как ни в чем не бывало, расхаживает взад-вперед. Только полы его парчового одеяния в стороны разлетаются. Не молод уже он был, но и не стар. Годков сорок с четвертью. Волосы чуть у висков посеребренные, а вот борода широкая в своем цвете осталась. Темно-каштановая. Да совсем немного морщин на лице имелось. А глаза серые, так и вовсе словно юношеские. Иной раз задор молодецкий в них углядывался. Особенно, когда он к матушке лобзаться лез. Думал, что никто не видит. Как же!

За свои года только дочерей и народил. А все о сыне мечтает. Некому княжество в наследие оставить. Нас всех выдаст замуж, так одни они с матушкой и останутся. Много тогда «коршунов» налетит. Земли делить начнут. А отец того не желает. Это-то и дурочку понятно. Наш род уже многие поколения тут заправляет. Еще давным-давно тогдашний царь Фидотий своего ставленника сюда посадил, Тихомира Мыслящего. Так вот от него-то наш род и пошел.

Я-то егоза та еще. На месте и минуточки усидеть не могу. Везде носик свой суну. Про все проведаю. Вот и подслушала, как один из бояр с другим переговаривались. Мол, пообещал тот колдун батюшке моему зелье чудодейственное дать, чтоб чудо свершилось. И сын появился у них с матушкой. Я не верю тому, но и народ просто так говаривать не станет. А вдруг взаправду все! Тогда понятно, почему именно за старика меня отдают. Вот только тошно от того становится еще сильнее…  

Да за меня свататься хотел сам Димитрий Храбрый. Тоже ведь мог казну нашу пополнить. Может и по более того старикашки. Сын тот, самого воеводы царя Емельяна, что сейчас правит. Не последний из мужей, между прочим! И умен, и красив, и другими положительными качествами не обделен. Только вот старик этот куда проворнее оказался. Быстрее Димитрия к батюшке примчался, да выкуп сунул. А как тому откажешь, ежели у самих казна пуста?! Вправду ведь говорят, что война – дело затратное.

Мне только горько вздыхать и остается. Ведь от слова данного отцом не откажешься. Коль нужда заставила, так ничего и не попишешь тут. И даже если так, по уму разобраться… ежели не меня, то кого отдавать за старикашку? Остальные сестрицы и того младше меня. Беренике, что за мной идет, только тринадцать исполнилось. Совсем дитя. А про остальных вообще промолчу.