Снежное княжество

Часть 6

Утром ранним солнышко ласково водило своим лучиком по моему голому плечику, что из-под пухового одеяла высунулось. За окном стужа, а тут тепло и уютно. Особенно ежели после ноченьки такой лежать и вспоминать. Чуть стыдно от мыслей, что в головушке роятся, но поделать ничего не могу.

Нет, вовсе не все так гладко было. Сначала-то сладко-сладко, когда муженек целовал меня, миловал, а как суть да дело… В общем укусила я его сильно за плечо, когда самой больно сделалось, аж до крику. Не думалось мне, что все таким окажется. Решила, что обманул меня Мстислав. Заставил забыться в ласках своих, чтоб потом вероломно страдания такие причинить. Но все же после оказалось просто волшебно. Уж и не думала, что все же это мне так по нраву придется. Муж смог удовольствием затмить ту неприятность. И я его простила за боль свою девичью. Сейчас вспоминаю ноченьку, а у самой щеки алеют.

Мстислав рядышком лежит на животе, головой в мою сторону повернут. Гляжу на него и черный волос поправить хочется. Рука так и тянется сама. Не могу совладать с собой. Только за ухо прядь определила, как он глаза открыл, улыбнулся сонно мне и говорит:

- Там Яся уж битый час под дверью стоит. Ждет когда ж я тебя намучаю.

- Чего? - изумилась я, что с постели чуть не выпрыгнула. Благо только уселась, напрочь запамятовав, что без одежд спала. -  Откуда взял, будто она там томиться?

- Слухом отменным наделен. Ее сопение через дверной замок слышно. Только спать мне дюже хотелось. Ленно вставать в такую рань. Вот и решился еще чуток поспать.

Я волос растрепленный пригладила и не знаю, чего делать-то. То ли бежать к нянюшке, успокаивать ее беспокойную. То ли дождаться пока муженек мой из опочивальни сам уйдет, да ее впустит.

- Ладно уж. Коль разбудила ты меня, пойду. Пусть Яся тебя в порядок приведет. Да поговорите обо всем. Мне так кажется, будто ей это надобно больше, нежели тебе самой. Успокой свою любимицу.

- Иди уж, - смущаюсь его речей натягивая одеяло до подбородка. - Сама решу о чем с ней беседовать.

Тот только улыбается. Не стыдясь вида своего, отодвинул край одеяла и потянулся ото сна. В солнечном свете он еще пригожее кажется. Только, мне сдается, что так смело рассматривать своего супруга недозволительно. Хотя… мое то дело. Как хочу, так и рассматриваю.

 Мстислав не стал долго рядиться, быстро натянул штаны, да обувку. Рубаху почему-то не стал надевать. Так пошел. Спина его крепкая да сильная. Любо глянуть. Может я после сегодняшней ноченьки такая храбрая стала. Иль счастью своему поверить не могу, что не стариком муж мой оказался.

Вот если б родные прознали об том. Столько б толков было! А Мироника наверняка б порадовалась за меня. Как она печалилась о моей доле! Случай выдастся – напишу. Ежели можно будет. А то как тут по снегам таким весточку слать?

Пока размышлениям предавалась на кровать ко мне кинулась Яся. Взгляд тревожный, словно хочет отыскать на мне следы ночных терзаний. Я улыбнулась ей. Чего пугать напрасно.

- Ты как, цветочек мой? - тревожно вопрошает она.

- Напрасны твои опасения и тревоги, Ясенька. Со мной страшного ничего не приключилось. Вот и я теперь жена.

- Он был ласков? - не унимается та.

- И нежен, и ласков. Я его укусила, когда он боль причинил, - смеюсь ей.

- Чего это ты удумала кусать мужа своего!? - выпучила глазки нянюшка.

- Так изначально так хорошо мне делалось, а потом КАК…

- Все с тобою ясно, - словно матушка, улыбается она мне. - Все как и положено. Ты за это его укусила?

- Ну да. А чего он все попортил! - ябедничаю на мужа. -  Правда потом образумился… сладко было.

- Рада слышать такое, голубка моя. А теперь давай мы с тобой постель в порядок приведем, а затем уж и тебя. Не хочется сюда маменьку с дочкой пускать. Пусть все утрешнее меж нами останется.

- Хорошо. Я только рада тому буду. Не хочется видеть их.

Только соскочила с супружеского ложа, как вскрик не удержала. Где я лежала, пятно неприглядное оказалось.

- Что это, Ясенька? - не могу в толк взять. Смотреть туда не хочется, но любопытство вперед лезет.

- Не пугайся Милослава. Это след твой деви́чий. Так всегда происходит, когда муж с женой впервые постель делят. Всего разок. Дальше ты такого не увидишь.

- Ты правду говоришь? Иль меня успокоить хочешь?

- Правду, - смеется нянюшка.

Только все прибрано было, да сама я от ноченьки бурной смыла воспоминания, как в дверь постучались. С дозволения моего вошла ключница, а сзади дочь ее мельтешит. Все через плечо родительницы заглядывает. Благо чуть выше матушки уродилась.

- Ты уже здесь? - глядит на Ясеньку та и дивится. - А не раненько? Небось князя из опочивальни выпроводила.

- Куда мне, такое творить, - спокойно ответ держит нянюшка. - Сам как вышел, я следом вошла.

- Ты тут ночку, под дверью просидела? - смеется Рогниша.

- Нет. С чего бы! Я рано встаю, посему решилась чуть свет идти к своей воспитаннице.

- Так она тебе теперь не воспитанница, а хозяйка, - словно нарочно задевает та Ясю.

- Ясенька мне, - успокаиваю пыл служницы молодой, строго глядя на нее, - вместо матушки в краях снежных. Не нянька и не сенная. Словно сестрица старшая. Посему будет ходить ко мне когда ей вздумается.

Осеклась Рогниша, свирепо глянула в пол, дабы я не углядела того. Ну, думаю, пусть сердится. И место свое знает. Привыкли они тут всем заправлять, вот и за языком уследить не могут. Мне до ее злого взгляду дела нет.

- Прости ее княжна Милослава, - вступилась за свою нерадивую дочь ключница. - Она не со зла. Просто пока в толк взять не может, что делать и как быть. Особливо в отношении Яси. Я ей все объясню. Гляжу вы сами со всем справились. Теперь уж и завтракать положено. Если охота есть.

- Спасибо Рогнеша, - сменила я гнев на милость. - Кушать и взаправду больно хочется.

Спустились мы вместе в трапезную. Опять ни души. Яся, как и вчера со мной осталась. Теперь-то ключница рта не раскрывала. Видать она умнее оказалась. Теперь слово поперек не ставит и дочке своей объяснила это. На столе каша дымится, оладушки со сметанкой, да медок сладенький. В кружках компот из ягодок мне не знакомых. В батюшкином княжестве таких не водится. Вот и все пожалуй. Только и всего того, что наставлено вдоволь хватает.