Снежное княжество

Часть 7

Вечерок выдался тяжелым, за разговорами такими. Спать улеглась и не вспомнив, что муж под боком прилег. Глазки мгновенно закрылись. Тот и не думал ко мне лезть. Укрыл поплотнее, ножку под одеяло засунул, что так и норовила высунуться обратно.

Привыкла я не одна спать. Сестрицы ко мне частенько в покои заглядывали. Могли и не по одной прибежать. За долгими разговорами так и засыпали все вместе. Посему и к мужу своему привыкать не долго нужно было. Все чудилось, что Мироника иль Родиника рядышком. Не столь важно.

Наутро сладко потянуться вздумалось спросонья, а тело мое словно кто к перине пригвоздил. Удивилась дюже. Сестрицы не так телом добры, чтобы тяжесть такую создавать на мне. К слову, из нас семерых только Серафимка могла пышностью похвастать. Только ей всего шесть годочков. Глянь, а это руки мужа моего обвили меня, словно плющ оградку какую. Даже нога его меж моих просунута. Спиной к себе придвинул и сопит чуть слышно.

Хорошо очень… приятно. Женой быть мне по нраву пришлось. Лежа рядышком с мужем, хотелось от счастья смеяться. Не так все страшно оказалось, как представлялось мне изначально. И одинокая супружеская жизнь с ненавистным стариком мне не грозила теперь. Вместо этого мне достался молодой, полный жизни и сил мужчина.

 Вот только недосказанность его меня чуточек обижала. Но я всем сердцем стала надеяться, что Мстислав однажды откроется мне и выдаст свои тайны. Мы как-никак муж и жена теперь…

Видимо почувствовав того, что я не сплю прижал к своей груди и стал бесстыдно гладить руками. Я и охнуть не успела как оказалась придавленная к перине разгоряченным телом. Его мутные ото сна глаза смотрели на меня и по телу пробежались мурашки.

Чуть осмелев, нежно и аккуратно обвив его шею я прильнула к его губам. Конечно Мстислав не остался в долгу. С неким нетерпением он ласкал меня, словно боялся чего-то не успеть. Только спешить было некуда. Просто его желание было столь велико, что не давало ему времени на промедления… Мое замужество мне нравилось все больше и больше. Я была словно перышко, что летало по ветру, уносясь к небесной лазури.

Так и к завтраку запоздали. Но Ясенька даже и словом не обмолвилась. Углядела все на моем лице. Только ласково улыбнулась и пожелала доброго утречка.

В светелке, в какой я должна была рукоделие свое начать, горели свечи. На высокой подставке их было не меньше пяти штук. Мстислав дозволил так тратиться. Ведь комната была дальняя самая, солнышко не баловало своими лучиками. Посему дневного света недоставало. А трудиться мне приходилось помногу. Подчас до глубокой ноченьки засиживалась.

Не потому что неумехой была и нить рвала, когда пряжу пряла. Просто пальчики мои сильно стыли от холода и затем изнывали от боли. Вот и приходилось частенько останавливаться и греться у очага, поднося к огню заледенелые руки. А ведь даже ни разу не чихнулось.

Поначалу думала, что слягу с горячей головой. Нет. Свезло! Может от того, что Ясенька всегда со мной была. Хоть никому окромя меня не дозволено было входить в ту светелку, но кормилица моя смогла уговорить Мстислава о дозволении. Свято пообещав и рта не раскрывать об том, чем я занята. Даже если молодая служница пыталась выведать с любопытства. Та, как и обещала, язык за зубами держала.

Уж не знаю, почему Мстислав и Игорь не разрешали словом обмолвится даже об том. Думала, что ключница все знает, обо всем ведает, что твориться в доме. А тут нет.

 Только любопытство свое не так-то просто угомонить. Ходит дочка ее, все пытается нечаянно в светелку заглянуть. Один раз Игорь увидел, что та в замочную скважину углядеть пытается, так обругал ее. Наказание даже придумал, чтоб не в свое дело нос не совала. Несколько денечком в чулане прибиралась, пыль из углов выметала.

Злится та теперь пуще прежнего. И все, почему-то на меня одну! А ведь не я не дозволяю ей входить туда. Как по мне, так пусть видит. Чай не воровством занимаюсь. Делом полезным. А Мстислав в одну душу твердить, мол, пусть каждый занимается своим делом.

Ясенька, спасительница моя, все оберегает меня от тягот. То теплого настою приготовит и несет мне. То платок пуховый на плечики кинет. То одеялком тоненьким ножки укутает.

Все на князя ругается, тихонько. Дескать, неужто другой работы жене не мог сыскать. Поделилась я с ней мыслями своими по тому поводу, дабы успокоить любимицу свою. Про проклятую колдунью обмолвилась. Она теперь молча глядит на меня, иной раз помогает. Вот только до пряжи я ей не разрешаю дотрагиваться. Мстислав обмолвился о том, что только я могу в руки ее брать, коль решалась на работу такую. Больше никому не дозволено. Уж не знаю почему. Спрашивать об то мне стала. Видать боится, что кто другой ненароком попортит драгоценную шерсть.

Так просидела я в светлице, пока тончайшей нити не напряла. Полных лун две с третью заняло это нелегкое дело. Получилась она гладкая, да с переливами. Словно рыбья чешуя. Смотала клубочки и в лукошко положила. К огню близко не ставлю, может испорчу такую красоту. Не охота труд свой изводить. И так не сладко пришлось. Все ж морозная эта красота. А еще и ткань сделать надобно из них. Умолчу уж про рубаху, которую сшить нужно будет. В общем дел невпроворот.

Все в толк взять не могу и как это Мстислав ее надевать будет. Неужто холода не чует вовсе? Все ж колун снежного княжества, может и не чует! Ведь как вспомню его прикосновения… то холод, то жар. Что щеки рдеть начинают. Гляжу на клубочки причудливые, думу думаю. Тут и сам князь пожаловал. До селе не баловал своим появлением часто. Даже сейчас ноченька еще не разыгралася во всю. А тут зайти вздумал. А может дел никаких за пределами дома своего не оказалось, кто знает.

Бывало за то времечко, что я трудом занятая, он по два денечка где-то пропадал. Вместе с Игорем как уедут чуть свет, сидишь, ждешь, что на сердце тоскливо и волнительно становится. Вот и сейчас только к вечеру явился из далеких окраин княжества своего.