Снежное княжество

Часть 11

Уже седмица прошла, поминай как звали. Другая к завершению движется. А вестей от милого мужа все нет. Сколь долго мне тут мается в ожидании томительном? Тоска заела меня черная. С Ясенькой разговариваю, а у самой ком горло перекрывает. Мысли дурные от себя гоню. Боюсь что не смогут Мстислав с Игорем разузнать что нужно, да помочь горю нашему. Как тогда быть?

Порой кажется, что нянюшка еще больше таять начинает. Словно тенью при ярких лучиках солнышка растворяясь. Или так от горя уж обезумила я? Все нестерпимее мне тут одной находиться. Иной раз выйду на крылечко, а ветер северный тут же в дом гонит. Словно не дозволяет тут быть. А ведь порой так хочется из дома, как из клети вырваться.

 Ворота зловещие наглухо закрыты. Словно не злую старуху впускать не дозволяют, а нас тут хоронят.

Решилась да подошла к ним ближе. Ничегошеньки страшного, если просто разглядывать. Красота, какой никогда и не видывала я. Только внутри где тревожно становится, если совсем близехонько подойти. Разглядываю невидаль эту, а руки так и тянуться гладь ледяную потрогать. Не знаю зачем, но решилась только чуть пальчики поднести. Руку холодком окатило на один только миг. Я и не заметила того. Сама не своя гляжу на узоры причудливые, и уже было тянусь к ним…

Сверху где-то громко птица крикнула. Да так неожиданно, словно только и ждала меня от беды отвадить. Отдернула я руку от гибели верной. Словно из воды вынырнула.

Испугалась пуще прежнего. Голову запрокинула вверх, взглядом ищу спасительницу. Только и успела заметить белое крыло, рассекающее лазурный небосвод. И она тут же скрылась за стеной оградной.

- Благодарствую, - смогла вымолвить я с испугу нежданной избавительнице.

А в окошке, что рядышком с крылечком, тень проскользнула, будто кто за мной все это времечко следить вздумал. Я и не запомнила того, так испуг меня сковал.

Назад в светелку воротилась скоренько. Руки к огню потянула согреть. Внезапно в оконца ветер северный стукнул, словно яблоком ребятня несмышленая кинула. Стекольца задрожали, думала, что осыплются вовсе на пол. От неожиданности такой подскочила я со своего места. Кинулась к одному из окошек, а там мгла белая углядывается. Хотела еще разглядеть, да узоры морозные мешаются. Кое как краешек теплом своим отогрела, но так ничегошеньки и не увидала.

Странно все это… вот только у ворот заколдованных стояла, небосвод лазурью глаз радовал. Ни тучки, ни облачка не видно было. А тут будто тенью всю землю укрыло. Вмиг темнехонько вокруг стало. Внутри сжалось все. Такой странности доселе никогда не встречала. Чтобы так скоро, да сильно! И одной тут более невмоготу оставаться. Может того хуже сделается. Аж дрожь по телу прошлась.

Выбежала я из светелки своей, так и не начав рукоделие. Метель только усиливала свою злость. Знамо дело куда бежать нужно… к Ясеньке. Только дверь к ней отворила, а мне в лицо марево белое кинулось. Ветер со снегом колючим в волосы норовят забиться, под ворот рубахи залезть.

Чуть со страху без чувств не свалилась прям тут. Ясеньку белый снег укрыл, словно покрывалом тонюсеньким. Гляжу во все глаза и с места сойти не могу. Окошко, что у дальней стеночки настежь отворено. Метель беспрепятственно гуляет в опочивальне, словно хозяйкою тут сделалась. Как так вышло в уме не приложу. Может само так получилось, а может кто поспособствовал тому. Ставни о стены бревенчатые стукаются с такой силой, что вот-вот отлетят. И каким только чудом стекла на месте держатся? Закрыть бы… Ноги не слушаются подойти.

- Опоздала! - восклицаю чуть слышно, в сердцах замирая.

- Милослава! - слышу сзади голос взволнованный. Даже не сразу сообразила кому тот принадлежит.

Меня за плечи ухватили да в сторонку отодвинули быстренько, сам Игорь в комнату вбежал. К окну вихрем подлетел, хотел было закрыть его. Метель свирепая с первого разу не позволила то сделать. Все отогнать норовила. Не хотела так просто «владения» свои покидать. Но Игорь несговорчивую победил. На Ясеньку смотрит с болью в глазах. Ни словом белее не обмолвился, к заколдованной кинулся, да голову руками ее обхватил.

Стою гляжу заплаканными глазами, как тот со всей нежностью глазки ее от снега освобождает… щечки, губки. В тот же миг припал он к ним, заледенелым. То ли целует, то ли теплом своим делиться. Марево белое от лица девичьего в стороны расступается, словно испуганное.

Долго ль это продолжалось, не знаю. Но вот Ясенька как лежала куклой снежною, так и осталась лежать. Ни рукой не шелохнула, ни ресничками не взмахнула. Заморозилась, словом, насмерть. Теперь уж ни в жизнь не оттает! От тоски-печали завыть захотелось. На пол уставилась, плечиками трясусь от рыданий.

А Игорь словно не замечает ничего. Ждет чего-то. Только и делает, что ручки Ясенькины в своих греет. Толку то! Решилась я ближе подойти. Все ж она мне родней всех была. С пеленок знаю, люблю. Не хочу видеть ее ледяную, но и оставить не могу не попрощавшись.

Смогла в себе силушки найти, подошла к Игорю. Гляжу и поверить не могу сама себе. Врут ли глаза мои?! Моя любимица неподвижно лежит, а глазки распахнуты. Только смотрит на Игоря не мигая. Словно не узнает вовсе. Белый цвет еще с лица не сошел. Волосы, словно снегом выбеленные сделались. Аль опять глаза мои меня подводят, зареванные.

 Кинулась к ней, обнять захотела. Меня Игорь за руку схватил не дозволяя к Ясе прикоснуться.

- Еще рано, - остерегает тот. - Сила колдовская держит ее в своих когтях. Теперь уж она сама должна с нею бороться. Но она сильная, ты ведь знаешь… сдюжит. Не позволю чтобы она отступилась.

- А если не захочет вовсе? - тихонько спрашиваю, пугаясь.

- Все сделаю, - упрямица тот. - Должна захотеть! Не оставлю ее одинешеньку. Ласковые слова стану говорить. Услышит она, как сердцу моему дорога, может и захочет ко мне вернутся. Верю в то, что мил я ей стал. Иначе…

- Мил, мил! - в сердцах говорю ему. - Только она упрямая больно. Ты упроси ее к нам вернутся. Хорошая она да ласковая, не покинет нас. Я то точно знаю. Любовью сердечко отогреется и Ясенька улыбкой свет белый озарит. Мы еще и на вашей свадебке погуляем. Вот увидишь.