Снежное княжество

Часть 16

Ясенька первая ко мне кинулась, как мы с мужем в двери вошли. В глазах тревога сильная. За руки мы с ней взялись. Затем уж я обняла ее. Даже уговорить удалось не держать обиду и злость на меня за поступки необдуманные.

И сказать-то, объяснить толком не могу, чего это меня так сильно за ворота тянуло. Все одно со слов так не расскажешь, как оно внутри делалось. Страсть да и только.

- Вот не могу слов путных подобрать, - говорю всем собравшимся.

Сидим все за столом дубовым, молочком теплым почуемся. Я в озябших руках кубок золочёный держу, согреваюсь. А сама диву даюсь, что же на меня такого нашло. На меня внимательно все смотрят, ответа ждут. Все же любопытно, отчего такая неразумность в головушку взбрести вздумала.

- Так ты так как умеешь расскажи, не томи уже, - допытывает Яся.

- Да вот… - опять задумалась. - Будто тянуть меня стало туда. Сердечко так и норовило из груди вырваться. Что это было, ни сказать, ни словами описать не могу. Просто почуяла беду за Мстислава и не смогла устоять. Простите меня, богов ради. Не хотела плохого чего сделать. Рвалась только на помощь. Хоть и помощи от меня!.. Так, глупость одна несмышленая.

Я всех взглядом молебным да жалостливым обвела. Ясенька только вздыхает и рукой машет на неразумную меня. Игорь, вскорости воротившейся вслед за нами, тоже чуток головой повертел, да чего уж тут поделать, тоже рукой махнул. Мол, ума еще не набрала. А сам выдает:

- Стало быть любовь тебя до милого своего погнала. Почуяло сердечко, что плохо тебе, Мстислав, сделалось. Вот и преград перед собою не увидела. А ты в одну душу: «Нет ее»!

Мы разом все и глянули на того. Ведь верно говорит Игорь. Любовь и выгнала за ворота. Бесстрашною сделала, доселе невиданного. Коли б мне раньше сказал кто, что смерти не убоюсь, сама к ней кинусь, лишь бы любимого спасти, так в лицо бы расхохоталась смело. И ведь если нужда будет следующим разом пойти – побегу, никто не удержит!

  А муж мой словно сам себе на уме, сидит за столом и к нам с ответом не спешит. Думы в голове переверчивает. И тут как вскочит с места насиженного, да припадет к ногам моим. Коленочки обнял, да лбом уткнулся. Тихохонько так говорит:

- Взаправду не знал, что есть такая. Прям как говорят про нее на свете. Что нет преград у ней никаких. За себя не страшно, лишь бы любимого спасти… оградить от всех бед, несчастий. Только в книжках читал. Все выдумки, думал, одни. А тут вон оно как выходит. Есть значиться она. Как есть, самая настоящая! Впервой самому давилось увидеть. Только понять изначально никак не удавалось. Видать слепцом был при зрячести всей.

- Не стоит так убиваться, - отвечаю милому своему и по голове смоляной глажу. - Коли понял все, значит уживемся с тобою. Есть надежда жизнь пожить богатую… любовью, радостями, заботами о близких наших, родных. Значится взаправду есть она светлая. Миром дом наш сладится.

- А ты назад не воротишься? В сторонку родимую? От меня, поганого такого? - с грустью вопрошает муж мой, в глаза мои заглядывая.

- Не ворочусь, - отвечаю, как на духу. - Как мне тебя оставить! Больно ты мне сердце мил стал. Хоть слов заветных и не услыхала, так все же надежды свои не оставила. Вот… поди дождалась. Ты мне всю правду скажи, люба тебе? Аль еще погодить нужно? Ты не спеши с ответом. Я ждать стану сколько надобно. Сердечко не обманешь, чую, что и тебе не безразлична. Раз от погани старухиной все ж решился избавиться. Сам на помощь Игоря позвал. Быть может не зря я тут в снегах тепла твое дожидалась.

- Не зря, Милушка, - улыбается тот, разом повеселев, что в глазах огонек вспыхнул. - Точно теперь знаю… Люба! Да я за тебя с жизнью не убоюсь расстаться. Любую пакость отгоню, сам голову сложу если…

- НЕТ! - кричу, чтоб умолк. - Не нужно мне того вовсе! Ты живи лучше. Что ж я без тебя делать стану? И свет белый не мил будет. Давай вместе седины встретим. А там будь, что будет!

Слышу, а Ясенька всхлипывать стала. Головку белокурую на плече у милого своего спрятала, да слезы роняет. Игорь ее по волосам гладит, на ушко слова нежные шепчет.

Тут мы каждый по своим покоям и разошлись. Никто и слово против не сказал, что нянюшка с Игорем вдвоем уединились. Да и кто б сказал? Ежели б что, так сам Мстислав «за пояс заткнул». Хоть в доме окромя нас только ключница и осталась. 

А муж мой заботой окружил. На кровать уложил поверх одеял пуховых. И пока нежностью поцелуев голову не вскружил, до остального не дотронулся. А как я страстью сгорать не начала, умоляя его о силе мужской, так только опосля того ворвался, словно вихрь снежный. Всю ноченьку мне и себе уснуть так и не дал. Только зорька рассветная лучиком помахала, мы с ним в обнимку и заснули. А слова его нежные даже во снах приходили, я так с улыбкой на устах и проснулась.

Утром поздним только и смогли глаза отворить. Я сама того и не ожидала. С малку так не просыпала как сейчас. Гляжу, а милый мой тоже леность свою чествует. Обнял одной рукою стан мой и спит беззаботно. Ну как тут устоишь!?

Легонько ушко поцеловала, дабы встать не обижая его. Хотела уже собираться. А тот как ждал того…

В общем еще какое время прошло, прежде чем нам в обеденную спуститься. Словно только вчера мужем и женою сделались. От того в душе песня соловьем петь начала.

Тут и разговор о свадебке Ясенькиной с Игорем подоспел. А вот как то сделать, вопрос большой. Ведь созвать кого – сложность большая. Опосля последнего колдунья проклятая только свирепея стала. Тут позови кого – не доедет. Вот и пришлось затевать радость такую как есть.

А чего рядиться!? Мстислав, княжеской волею печать поставит, а Игорю ничегошеньки и ставить не надобно. Про Ясю вообще промолчу. Откуда у нее печать? Тут проще гораздо.

Обрядилась моя родненькая словно царевна заморская. Золотом шитое платье, сапожки красные узорные. Голову светлую обруч с каменьями украшает. Да так, что глаз не отвести. Косица словно из снега сделанная всю ту красу венчает. То Игорь порадовать сумел. Откуда достал, ума не приложу?