Снежное княжество

Часть 17

Утречком ранним, зорькой рассветной упорхнула в светелку свою, да за рукоделие взялась. Как негодной Рогниши не стало, так дело спорится стало бодрее. Ничегошеньки теперь мне не мешало дело свое сделать.

Тут и ткань, словно сама по волшбе делается, и узоры странные на ум приходят. Я их и тку, утком «вытанцовывая». Да так мне то самой нравится, что и вышивать опосля ничегошеньки не надобно. И так любо дорого глядеть.  Все теперь скорее рвусь милого своего порадовать обновкой чудесной... Покуда не узнала для чего та рубаха ему понадобилась.

Но не от Мстислава я то услыхала. Случаем получилось. От долгого сидения захотелось мне ноженьки размять. Никто не запрещал мне того, в спину не подгонял. Вот и решилась в неурочный час за чайком сбегать горяченьким. Не стала Ясю просить. Пусть посидит, да мужа своего умением своим порадует. Тоже ведь для него старается, кафтан узором вышивает. Так увлеклась тем, что отвлекать негоже как-то. За одно и ее напитком угощу.

Только за уголок ступила, слышу чуть вдалеке голоса знакомые. Спорят об чем-то стало быть. То Мстислав с Игорем правду ищут. Вроде и не руганью покрываю друг дружку. Выясняют чего-то.

А мне и негоже подслушивать чужой спор, да и обойти никак. Тут только если краешком просочиться в светелку соседнюю, а оттуда уж и в кухоньку коридорчиком можно выйти.

Так и решилась действовать. Только тихохонько поравнялась с теми, как услыхала слова спорные. Сердечко разом замерло в груди от страха небывалого. Только теперь мне ясно стало почему Мстислав мне про рубаху заветную ни словом не обмолвился.

«НЕ ПУЩУ»!

Я того сама не ведая в голос и сказала. Да и не сказала, а выкрикнула, кидаясь в объятия мужние.

- Слышишь!? - в грудь широкую молвлю чуть тише. - Никогда на погибель не пущу! Зачем меня обманом заставил рубаху ту шить? Неужто ты вправду думал, что не узнаю для чего та тебе понадобилась?

- Не горюй, любима моя, - ласково гладит меня по головку муж, да к себе ближе прижимает. - Обманывать тебя у меня и в мыслях не было. Я и не говорил только потому, что не хотел страху нагонять. Не знай ты ничегошеньки, так и сердцем спокойна была. А теперь плачешь тут. Небось удумала рубаху ту и вовсе спалить?

- А и спалю! - вскинула голову, дабы в глаза синие глянуть. - Спалю как есть! А коли не дозволишь, так вовсе недоделаю.

- Ты, Милослава, пойми, - тут в разговор Игорь вступился. Видит страх мой неприкрытый. - Мы бы и рады к старухе клятой нос не совать. Да видно никак нам ее не одолеть ежели самим к не прийти. Я да отец Мстислава, опосля отца нашего так и не смогли колдунью одолеть. Лишь сдерживать и умели. Видно судьба такая. Никак не обойти стороной.

- Коли рубахи той не будет, Мстислав к старухе не сунется. Убоится без волчьей пряжи сам в руки идти. Та и не сможет навредить ему, - упрямлюсь несмышленая, Игорю отвечая.

 - А рубаха та нужна, Мила, - говорит уже милый мне, - не для того, чтобы я страху не ведал перед колдуньей. Надев ее мне не будут страшны вихри колдовские. Осколками не сможет она меня изранить, себе подчинить. Коли сможешь выслушать, так все расскажу тебе. Ты только не серчай, да не плачь.

Долог наш разговор был в тот вечер. Сидели вчетвером за столом дубовым и в рот крошка не лезла. Ясенька как может себя сдерживает. А я то вижу, как душа ее замирает при речах мужних. У самой так же внутри холодеет все.

Рубаха та заветная взаправду нужна дабы колдовство старухино не могло достать. Да и силушки шерсть волчья придаст проклятую одолеть. Вот только как ума не приложу. А вот Мстислав Игорем видно наперед все знают. Нам не говоря только потому, что все одно не вразумим как следует. Нам ли лезть в дела колдовские.

Только как сердечку приказ дать не тревожится так сильно? Хоть бери да запирай в чулан обоих. Только не удержит то их. Придется все же страхи глубже прятать, да рубаху ту сшить. Все одно… раз решились мужья наши ехать силушкой мериться с колдуньей – поедут. А я уж все что смогу сделаю, дабы любимого уберечь. А мольба моя за него и того пуще будет. Глаз не сомкну, богов просить о милости стану.

- А рубаха то, почему одна? - вдруг спрашивает Яся.

Я от мыслей не веселых и позабыло об том. Все о Мстиславе думы думаю, а об Игоре, к стыду, совсем позабыла. А ведь взаправду, он то как будет?

- Правда твоя Ясенька, - говорит мой муж. -  Только вот шерсти чудесной на вторю не хватает. Сколько смог, столько достал. Только поэтому я к старухе один сунусь. А Игорь мне с волками в помощь будет. Стало быть мне щитом послужат.

- Как же так! - чуть со скамьи не рухнула от речей его. - Нельзя ведь так – одному то!

Только хотела еще слова сказать, как меня тут же опередили.

- А по другому никак, лебедушка моя. С колдуньей нужно раз и на всегда поквитаться. Иначе жизни нам так и не увидеть. И детям нашим, и внукам. Ты пойми одно, голубка моя. Ради нас всех, живущих в снежном княжестве на такое иду. Не мы начали эту битву, но нам окончанием ее нужно увенчать. Я ведь тоже хочу жизнь долгую, да радостную прожить. Хочу увидеть свет белый. Как есть он на самом деле. Со всеми красотами, да невидалями. А коли рубаха одна, так Игорю нет пути к старухе. Пусть они мне в защите услужат. Не печальтесь за нас так сильно. Столько лет мы ума да силы набирались. Одолеем напасть. Ты только Милушка доделай рукоделие свое. Ежели хочешь, слова заветные вплети. Я тебе их скажу. По вороту, да по окончаниям рукавов. Любовь твоя силу мне еще пуще предаст. Теперь-то знаю ради кого все это затеваю. Значится сможется все у нас!

Как не печально, а слова его отклик в душе дают. Ради детей наших будущих, ради людей, что в плену снежном маются, ради нас самих. Теперь-то мне все ясно и понятно стало… Одолеем клятую…Все вместе сдюжим напасть такую!

Что просил Мстислав, все сделала. И слова обережные по краю вышила, и что в уме виделось, тоже плела. Будто точно знаю, что пригодятся они, узоры эти. А как милый мой увидал их так словно слова позабыл как произносятся. Глядит на красоту всю эту, глаза большие сделал.