Снежное княжество

Часть 18

Так и времечко пробежало, не заметили. Вот уж готово рукоделие мое, да Ясенькино. Волки около ворот стоят. Мужья за благословением пришли. А мы со слезами непролитыми на глазах целуем их, да мольбой богов упрашиваем дать успехом увенчаться делу славному. Сколько страху в глазах наших они отродясь не видывали. Хоть рядышком оставайся, никуда не иди. А все ж пришлось.

Снарядились ненаглядные наши в путь. Только ворота за ними закрылись мы в плач и пустились. Горестными слезами умываемся. Покуда мужья не видят. Невмоготу соленые ручейки с лица свести ежели и самим захочется. Так и сидели в тревогах покуда нужда не заставила на ноженьки подняться.

За окошками темень непроглядная стала. Не оттого, что ноченька уже настала. То буря снежная опять зверем взвыла. Замела округу, завьюжила. Словно от света белого оградить хочет. Тревоги больше нагоняя.

Гляжу, а Ясенька головушкой к стеночке прислонилась, да уснула. Удивило то меня не на шутку. Вот только шептала губами слова молитвенные, просящие. А уже спит, аки младенец в люльке. Совсем уморилась. А ведь даже крошки в рот не взяли обе за все то времечко, что тут сидим. Сколько того время пролетело никто и не скажет.

Огляделась я, а в печи огонек почти угас. Видно некому приглядывать за тем. Не дело это. Пришлось кочергу в руки брать, чтоб угольки да поленья не прогоревшие разгрести. Пока дровишек еще чуток подкинула да пламя раздула, в горле свербеть стало. Попить бы чего, но в светелке окромя стола дубового с лавками ничего и нет.

Глянула я на любимицу свою, та и не шелохнется. Значит можно оставить одинешеньку да в кухоньку сбегать, настойку погреть, горло промочить. Авось лучше станет.

Схватила свечной огарочек и по лесенке спускаться стала. Темно вокруг сделалось, будто кто ставни оконные позакрывал. Тишина, что страшно становится. В доме-то почти никого нет. В голову всякое взбредает. Будто кто за колонной подпорной стоит, тебя трусливую, поджидает. Тени от свечи на стены бревенчатые кидает. А от шагов шорохи шуму делают, что страсти разные мерещатся. Да и метель вдогонку то зверем «завоет», то свистом свистнет, до мурашек. Тоже смелости не придает.

Может, думаю, ну его… настой этот. Само пройдет. Я лучше к Ясеньке ворочусь, так самой спокойней станет и ей не придется за меня переживать, ежели проснется и не увидит никого рядышком.

- Хотя, чего это я трусливость свою чествую?! - сама себя вслух осаждаю. - Неужто совсем оробела, что и водицы не смогу испить? Глупость какая! Авось и нянюшка пить захочет. Аль краюху хлебную покушать.

Говорю все то вслух, чтобы страх прошел. И вроде даже получается. Плечики выпрямила и только за угол хотела свернуть, как оттуда на меня ключница «вылетела». Я с испугу такого огарочек и выронила. Благо тот потухнуть не успел. Я его быстренько в руки взяла, дабы тот бед не натворил.

- Рогнеша, - говорю неожиданности этакой, - ты чего в темноте такой бродишь словно умертвие какое?!

А саму чуть «Кондратий» не хватил, как растрепанную ключницу увидала. У той улыбкой чуть лицо подделось…Жутко тут мне стало…Смотрит она на меня и словечко не вымолвит, глазом не моргнет. Застыла словно вкопанная.

Волосы распущенные на лицо лезут, в плащ теплый до пят укутана. Словно из дому засобиралась. В руках ни свечки, ни лучинки нет. Как ходила и нос не расшибла, ума не приложу.

Тревожно мне заделалось отчего-то. Не спроста она тут стоит. Может меня поджидает? Тут я назад и стала пятится. Авось смогу убежать, на помощь Ясеньку позвать. Быть может не успеет та худого чего сделать. Ведь и пальцем не пошевелила, только и делает, что глазеет странно. А за окнами ветер «воет», словно велит бежать без оглядки. Может страхи это мои всё? Померещится всякое. Может она на ночь глядя дом решилась оглядеть? Одета в плащ… так это для согреву. Дом то почти не топленный опосля ухода князя с дядькой его. Только молчит чего не пойму. Да и взгляд такой, что впору бегом бежать.

- Рогнеша, - позвала тихонечко ключницу еще разочек, может скажет чего, опасения мои развеет, - тебе чего?

И снова ответа нет. Тут то я и решилась бежать. Не к добру все, сердечко подсказывает. Только развернулась, как слышу сзади:

- Стой, окаянная!

Громом средь тишины прогремело то. Я и застыла от неожиданности такой.

- И шагу не сделаешь, поганка, покуда я не велю. О пощаде молить заставлю! Вы мне тут все за злодеяния свои ответите. Не прощу!

Чего прощать я так и не поняла. Вроде худого чего ни ей, ни дочке ее не делали. Как раз обратное было. Тут то в голову мне словно ледяная шишка влетела. И больно сделалось, хоть за ушиб тот хватайся. И оковы словно спали, что стоять велели. Я бегом кинулась к лестнице на второй этаж. Слышу погоню за собой. Не успела я на ступень ногу опустить, как меня сзади за косу дернули, я кубарем назад покатилась. Ушиблась опять головушкой бедовой о порожек. Боль огнем жжет, а слез вроде и нет.

И тут я увидала ее. Злую, страшную до жути. Глаза широко выставила, будто кто сзади стукнул. Та чуть ближе подошла… я и обомлела.

- Рогниша? - чуть слышно удивляюсь. - Ты ли это?

Видать в потемках не сразу разглядела ее. Не ожидала, что та вновь тут появится, вот и спутала с мамкой ее.

- Я то! - со всей злостью отвечает мне дочка ключницы. - Чего, княжна, не ожидала меня вновь увидеть? А я вот жаждала вновь с тобой свидится. Все часа своего ждала. Как только углядела, что без муженька ты своего осталась, без защиты его сильной. Я тут как тут и появилась. Только тот за порог с Игорем ступили, обождала я чуть, пока из виду скроются, да в дом зашла.

Шипит она словно змеюка подколодная, даже слюна изо рта брызжет иной раз. Наклонилась ко мне без страху всякого, словно я ей ничего сделать не могу. Думает я с испугу перед ней немощной сделалась.

А я, как только та ближе свое ненавистное лицо приблизила, как ухвачусь за патлы распущенные, да как дерну со всей силушки. Не ожидала та наглости такой. Думала онемею и колодой деревянной лежать подле нее буду.