Снежное княжество

Эпилог

Сколько уж времечка пробежало с тех страшных пор и не упомню. Долго я маялась опосля колдовства старухи проклятой. Мало чего в памяти осталось. Помнится, что с Рогнишей в избе ледяной оказалась. Там уж и саму старуху увидала. Страшная та до жути оказалась. Я таких старух и вовсе никогда не видывала.

Волос не было совсем, будто корова языком слизала. Только язвы, да струпья лысину венчают. Лицо узкое, морщинистые щеки чуть плеч не касаются. Но не только волос не имелось у старухи… даже глаз и тех не было. Черные провалы наводили ужас. Как вспомню, дрожь по всему телу гуляет.

Вот только то не мешало ей безошибочно «видеть» кто в чертоги к ней пожаловал. А как увидела я, что старуха в ледышку Рогнишу превратила да вдребезги разбила, когда та более не нужна оказалась, так и вовсе память потеряла. Ну не смогу я вспомнить чего та со мною творила.

Боль помниться сильная была в груди, свечение странное. Дальше темень кромешная. Мстислава помню, как тот разбивал чего-то. Тот рассказал мне, что это посох старухин был. И опять темнота.

Память ко мне горемычной вернулась когда я уже в опочивальне своей была. Меня укрыли аж дюжиной одеял. Думала умру от жары и удушья. Это так заботой меня Ясенька да Мстислав окружили. Я-то думала умертвить решились!

Долго меня муж милый из постели не выпускал. Все боялся, что хворь какая одолеет. Чуть пылинки не сдувал. Ежели положить руку на сердце… по нраву мне то пришлось. Я такой заботы отродясь ни от кого из родни не видела. Даже Ясенька меня так не обхаживала.  

На крылечко стал выходить и то только под ручку с Мстиславом. Иль Ясей, когда того дома не оказывалось.

Вот и сейчас стояла я на том самом крылечке и разглядывала, как с сосулек, что крышу увенчивали капли капают. Оттого на душе счастье светится, что чудо это в местах здешних уже многие и многие годочки не видели. Да что там слова попусту тратить, сам Мстислав чуть слезу не пустил от зрелища такого. Ни единого разочка тот не видывал такого.

ВЕСНА! Весна, наконец, пришла в заснеженный край. То тут, то там виднелись проталины. Водичка несла свои маленькие, но бурные потоки, скрываясь под талым снегом. Совсем скоро станет появляться первая зеленая травка. Но…

Как же я ждала первых весенних цветов! Жаждала увидеть глаза любимого мужа, впервые встретившего такое чудо. Он словно дитя не мог нарадоваться крохотным белым бутонам. Боялся даже рукой коснутся чуда. Душа моя смеялась и плакала, не зная, как вместить такое счастье.

 - Милушка, - обнял меня ссади муж и положил мне на плечико голову свою. - Я вот гляжу на тебя и думу думаю… Быть может дождемся пока снега и вовсе стают. Чего в такую даль трястись по ухабам. Тебе только худо сделается. Может обождем еще чуток.

Обернулась я и «сердито» уставилась на него. Хоть и не могу взаправду серчать на того. Улыбнулась ему и обняла, успокаивая.

- Не изволь беспокоится, князь мой, - смотрю прямо в глаза синие-синие. - Ты ведь и сам знаешь, лучшего времени не найти для поездки. Тепло наконец настало, да и ты теперь не сдерживаешься силой проклятой. Как не стало старухи, спало колдовство ее во всем снежном княжестве. Не сдерживаемый более обещанием родовым, сможешь выезжать куда тебя душа позовет. Вот и поедем, поглядим как мой родной край живет. С отцом моим, матерью да сестрами, наконец, познакомишься. А то негоже это с родней не знаться. И мне повидать тех хочется. Тебя показать, дабы успокоить их. Они ведь, как помнится, старика и видели только. Вот удивятся все!

Смеюсь мужу в лицо, а сама целую в губы нежные. За шею обняла, ближе не прижимаясь. Тот опять на меня побитой собакой глядит. Положил руки свои на живот мой чуть округлый и опять «песнь» свою заводит:

- Так о тебе забочусь, Милушка, - гладит тот живот мой. - Неужто ты думаешь я с родичами знакомства заводить не хочу. Хочу! Только за тебя боязно. Ты ведь не то что прежде – на сносях! Как с тем ехать собираешься.

- Да так, как и Ясенька! - усмехаюсь. -  Она не лучше моего сейчас выглядит. Так что не говори мне ничего. Сейчас самое времечко. Затем уж не до поездок будет вовсе. Рожу и все… сидеть мне с младенцем, покуда тот ножками не окрепнет. А до того еще столько времечка обождать придется. Нет уж, радость моя, едем сегодня!

- А ежели в дороге чего случится? - чуть от страха не седеет тот.

- А ты мне на что? - лукаво смотрю на него. - Колдовство твое чудеса творить может. Да я с тобою, как за стеною каменной, воротами охранными, что еще не давеча тут стояли. Хорошо, что теперь в тех нужды нет. Убрали, наконец, за ненадобностью. Так и мне спокойней становится. Мне с тобою ни в каком пути страх не ведом.

- Хорошо тебе речи говорить. А мне ни разочка единого не приходилось с женой беременной ехать в даль такую… боюсь я, - тихохонько признался Мстислав, прижимая лбом своим об мой.

- Ты за мной не убоялся к старухе явится, - целую его. – Не бойся дитя своего. Тем более что на свет божий явится тот должен только к середке лета красного. Времечко еще хоть отбавляй. А я уже так по родным соскучилась. Ждать больше не могу… Поехали, Мстислав.

 Тяжко вздохнул муж мой милый, а все же согласиться со мною пришлось. Быть может и боязно ему за сохранность мою, но и не понять он не может. Собрались мы в путь дорожку дальнюю. Гляжу, а Игорь смурнее тучи за Ясенькой следом волочится. Меня смех чуть не пробрал.

Вроде и колдуны могучие, столько всего повидали, а жен своих, как огня боятся. Не брани страшатся… за здоровье сердечко екает.

…..

Сижу я на завалинке около крылечка нашего, в люке сыночек посапывает. Смотрю на него и наглядеться не могу. Так он мне отца своего напоминает. Голову повернула, гляжу на Ясю, а она сыночка своего на руки взяла из люльки собственной, да в дом направилась.

- Пойду, - говорит та, улыбается, - Илюшеньку покормить надобно. А то неровен час осерчает на меня, криком изойдется. И ты не сиди долго. Иначе Мишенька тоже покажет удаль молодецкую.