Снежный пепел

Глава 29

Алёна

Мурашки по рукам, неприятное ощущение. Что она здесь делает? Всем своим видом, поджатыми губами и прищуренными глазами, эта женщина показывает, что пришла разрушать то, что зародилось между мной и Сашей. Но почему?

- Что вы здесь делаете? – стараюсь держаться, схватившись одной рукой за дверной косяк, а другой тяну подол футболки вниз, чтобы уже врач не жалила меня осуждающими взглядами.

- Возвращаю тебе вопрос – что ты здесь делаешь? – усмехается она, по-хозяйски продолжая копаться в холодильнике.

С тоской наблюдаю, как летит в мусорку мой йогурт, которым я собиралась позавтракать.

- Не трогайте мои продукты! – делаю шаг, отлепляясь от косяка.

- Это дом моего сына. И холодильник тоже его. Саша уехал много дней назад, стало быть продукты просрочены. Я убираюсь в квартире моего сына!

Я онемела и прилепилась обратно.

- Саша… он ваш сын?! – вылетает у меня неожиданно, я даже сообразить не успеваю.

- Мой. И я предупреждала тебя, не лезь в его жизнь! – Галина Сергеевна с шумом отодвигает табуретку, резким жестом показывая на соседний стул, будто приказывая сесть и выслушать. Я повинуюсь, но, скорее оттого, что ноги меня не держат.

- Я не знала… у вас фамилии разные.

- Я не стала менять свою фамилию при заключении брака, Колокольниковы – династия врачей, которой я горжусь! – с вызовом смотрит на меня моложавая блондинка, ни грамма не похожая с сыном. - А ты обманщица, говорила, что не знаешь Сашу. Ты – разрушительница семей! У сына свадьба через три недели, а тут ты.

- Он не говорил о свадьбе. Да и о невесте тоже. Я думала, что он свободен, - задумчиво говорю, разглядывая скатерть на столе. Червячок сомнения точит мою душу. - Саша не стал бы скрывать, что женится, зачем ему это?

- Зачем? Он считает, что обязан тебе помочь. В тот день, когда я тебе сообщила диагноз, ты вылетела из моего кабинета, и столкнулась с ним. Саша узнал тебя, а потом подсмотрел в книжке про твою болезнь. И с тех пор твердит, что за спасение и он тебе должен помочь. Решился даже на измену. Невеста его не простит, если узнает.

Так Саша знает о моем диагнозе. Вот поэтому он торопился затащить меня в постель, но сначала квартира мамы меня напугала, потом командировка его эта... Но он без страха пригласил меня жить в его доме, гулять с собакой. Он не боялся, что кто-то узнает, особенно невеста. Ничего не понимаю.

- Вот, он даже фотографии от тебя спрятал, и пригласительный на свадьбу завалялся один, видимо гость отказался, - Галина Сергеевна тычет мне под нос снимки, которые лежали на холодильнике, и красочную открытку с голубками.

- Я не верю, - шепчу, глотая слезы и разглядывая, как мой Саша обнимает красивую рыжую девушку на снимке.

Читаю открытку: «Александр и Татьяна приглашают вас на бракосочетание 7 апреля, которое состоится по адресу…»

Чувство потери так плотно окутывает меня, что вдохнуть не могу полной грудью. Будто слиплось все внутри, и горит беспощадно. Я откладываю приглашение подальше и встаю.

- Извините… я пойду… наверное.

- Иди-иди, затащила парня в постель, сломала ему жизнь, а теперь иди, подумай, что ты натворила, - кричит мне вслед доктор. Она уже не кажется мне красивой, скорее стервозной. – И врача себе теперь другого найди, я твою карту в регистратуру уже сдала, зайди забери.

- Конечно, Галина Сергеевна, заберу. Может быть. А с Сашей у нас не было ничего, не успели мы… можете успокоиться. И скажите ему, что я врач, и спасаю всех, кому моя помощь нужна. Ничем он мне не обязан.

Я ухожу в спальню, как в бреду собираю вещи в спортивную сумку, кидаю ключи от квартиры на тумбочку в прихожей и ловлю Ромку, стискиваю его так сильно, что он кряхтит.

- А с Ромкой что будет? – спрашиваю, переживая за песика.

- Уже не твоя забота, раньше без тебя справлялись, - сквозь зубы цедит мать Саши, топчется рядом, так не терпится за мной дверь захлопнуть.

Как в тумане жду такси, доезжаю до старого профессорского дома. Мне больше некуда идти, да и вещи мои остались там. Я прожила с Марго почти три года, она мне как родная стала. Как бабушка, которой у меня не было. Теперь ее и правда нет, я похоронила ее недавно. Никто из родных, которых я нашла, не приехал проводить старушку в последний путь.

Свою квартиру она подарила мне еще год назад, оформила дарственную, сказала, что так лучше, не нужно возиться с завещанием, да и ждать полгода не надо, чтобы вступить в наследство. Так что, по факту квартира моя. Но я хочу продать ее, она огромная и неуютная, дом очень старый.

Но в свою квартиру я попасть не могу, долго тычусь ключами в замочную скважину, пока до меня доходит, что замок кто-то сменил. Звоню в звонок, никто не открывает. Стучусь к соседке.

- Валентина Михайловна, - спрашиваю у пухлой женщины лет пятидесяти, - не могу в квартиру попасть, замок другой…

- Да, Аленушка, приехали родственники, замок вскрыли с участковым и предъявили права.

- Какие родственники?

- Да внук брата мужа Маргоши… или ее троюродный внук, с женой. Такие люди неприятные, прямо жуть, - вздрагивает женщина и оглядывается. – Матом разговаривают, и воняет от них кошмарно. А вещи твои они принесли, я сейчас отдам, ты проходи.