Снежный страж для Снегурочки

Глава 17

Страж возник позади Снегурочки бесшумно. Он стоял, оценивая обстановку. Его безупречный профиль и кристальная броня казались здесь инородным телом, слишком утончённым для этой, далёкой от совершенства, грязной, капающей ловушки.

Он быстро понял, что проходить они будут вынуждены по тончайшему льду. Пробраться ближе к берегу, над мелководьем, через острые торчащие сосульки на полу у них не выйдет, — снегурочка вся порежется.

А если он попробует их порубить, наделает столько шума, что на них обрушатся все сосульки с потолка.

– Будь осторожна, здесь скользко, – одними губами произнёс страж, но Снегурочка его поняла.

Кивнула, имея в виду: «Ты тоже».

– Тишина — ключ, — повторил он своё предупреждение, и его голос, даже шёпотом, заставил ближайшую сосульку дрогнуть и издать высокий, чистый звук, похожий на плач.

От этого плача, по потолку и стенам, а затем по полу, прошла волна вибрации.

Они замерли, опасаясь пошевелиться.

Звон заполнил комнату, заставляя Снегурочку закрыть уши руками.

Но на их счастье, звук оказался недостаточно сильным, чтобы вызвать вибрацию, способную спровоцировать обрушение сосулек.

Пронесло…

Но было на грани…

Страж двинулся вперёд. Снегурочка за ним. Её лёгкие сапоги, созданные для пушистого снега, поскрипывали на чёрном льду. Она пыталась вставать на цыпочки, но чуть не поскользнулась. Пришлось снять сапоги и идти босиком. Страж же скользил, словно не касаясь льда, его шаги не оставляли ни следов, не издавали ни звука. Он шёл впереди, прокладывая путь, осторожно обходя самые опасные, на его взгляд сосульки, но их было слишком много.

И тут появились они — шёпотуны.

Сначала это были просто пятна тумана, сгустки влажного мрака в тени сталактитов. Потом они обрели смутные формы — что-то среднее между плачущим, закрывшим лицо руками ребёнком и тающим сугробом. Они не нападали. Они шептали.

Их шёпот был ужасен своей психологической точностью. Он не был громким. Он звучал прямо в голове, используя собственные страхи гостей как мегафон.

Один, похожий на младенца шептун из чёрной воды, прокрался вопреки внимательному стражу прямо к самым ногам Снегурочки и у самых её ног прошипел тоненьким, жалобным голоском: «Ой, как больно… ты наступила мне на руку… разве можно так, а-а-а, как болит!» Иррациональное чувство вины, привитое с детства — не причиняй боль, не будь неудобной, — кольнуло её. Она инстинктивно отпрянула и чуть не задела плечом огромную сосульку, увернулась, но поскользнулась, отчего уже чуть не взвизгнула!

Другой шёпотун, висящий каплей над головой, в этот же момент заныл голосом, похожим на голос Ледяной Ведьмы, накаляя нервы до предела. Он прозвучал разочарованным тоном: «Вечно ты спотыкаешься. Неуклюжая. Недостаточно холодна, недостаточно сильна. Ничем деду не поможешь, — только мешаешь. Деду от тебя одно волнение да хлопоты…» Это было правдой, а потому било в самую больную точку — в страх быть недостаточно хорошей, лучшей внучкой для своего деда, не причиняющей ему неудобства и тем более боли!

Но самый опасный шептун появился позади. Он принял форму её собственного отражения в искривлённой поверхности сосульки, но отражения тающего. И заговорил её собственным голосом, полным жалости к себе и паники: «Почему я таю?! За что мне это?»

И снова полный уверенности голос ведьмы, доносящийся сверху и будто сразу отовсюду:

– Страж тебя не спасёт. Он просто выполняет функцию. Втайне от само́й себя мечтаешь о счастливом конце? Очнись, он даже не видит в тебе женщину. Ты для него — задача, с которой он столкнулся, но не в силах решить. Ты всё равно превратишься в лужу. Будет так смешно! Лучше сдайся сейчас. Закричи. ЗАКРИЧИ И ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ! Быстро и без боли! Обещаю!