Снежный трактир и один учтивый дракон

Глава 3. Феникс - почтальон и письмо - катастрофа

Лея развернула лист требований на столе и провела по строчкам пальцем. Не читала вслух — просто прикидывала, сколько часов жизни съедят эти пункты.
— Ну что, — сказала она. — Сначала дрова. Потом крыша. Потом всё остальное.
Виолетта заглянула через плечо и трагично прошептала:
— Там нет “гирлянд”. Я до сих пор не пришла в себя.
— Приходи, — спокойно ответила Лея. — Желательно молча.
Эйрен стоял рядом, чуть наклонившись к листу, но так и не коснулся бумаги.
— С дровами всё просто, — сказал он. — Нужен запас. Сколько у тебя сейчас?
— “У тебя”, — протянула Виолетта сладко. — Я отметила.
Лея подняла на Эйрена взгляд.
— Не увлекайся. И говори так, чтобы инспектор не решил, будто у нас тут семейные разговоры.
— Инспектор ушёл, — ровно сказал Эйрен.
— Его бумага осталась, — ответила Лея. — А по бумагам потом больнее всего.
Виолетта закивала так энергично, что у неё вспыхнул кончик крыла.
— Да! С бумажками не поспоришь. Волк хотя бы честно рычит.
— Волк бывает воспитанным, — заметил Эйрен.
— Волк не спрашивает про душу и градусы, — парировала Виолетта.
Эйрен повернул голову к ней.
— Откуда ты знаешь?
Виолетта расплылась:
— Он спорит. Я счастлива.
Лея постучала ногтем по первому пункту списка.
— Дрова. Сколько?
Эйрен посмотрел в сторону кладовой.
— На три дня, если топить спокойно. На два, если начнётся беготня.
— Начнётся, — сказала Лея. — Люди приходят, когда холодно, и всем нужно одно и то же: чтобы внутри было тепло и чтобы их не выгнали.
— И романтики, — вставила Виолетта.
— И еды, — отрезала Лея. — В первую очередь еды.
Виолетта подняла палец:
— Еда тоже романтика. Особенно если её приносит красивый мужчина.
Эйрен, не моргнув, уточнил:
— “Красивый” — это кто?
Виолетта хлопнула ладонями.
— Он ещё и не понимает намёков. Лея, это редкость.
Лея закрыла список ладонью, словно накрыла крышкой кастрюлю.
— Расходимся по делам. Эйрен — дрова. Я — кухня. Виолетта…
— Я — гирлянды! — победно заявила фея.
— Виолетта — тишина, — сказала Лея. — И помощь по делу.
Фея раскрыла рот, чтобы возразить, но снаружи раздался резкий свист. Не ветер. Звук был высокий, ровный, будто кто-то разрезал воздух ножом.
Эйрен замер.
— Это…
— Это к нам, — выдохнула Виолетта с восторгом. — Я же говорила!
Лея только подняла бровь.
— Если это ещё один инспектор, я запру дверь и уйду жить в кладовую.
Свист повторился — уже ближе. В следующую секунду дверь распахнулась, в зал ворвался холодный воздух и рыжая птица с характером человека, который привык объявлять себя событием дня.
Феникс влетел, сделал круг под потолком и приземлился прямо на стол. Не “аккуратно сел”, а именно приземлился — так, чтобы все посмотрели.
— Срочно! — прокричал он. — Важно! Торжественно! И немедленно!
Лея даже не вздрогнула.
— Добро пожаловать. Ты кто?
— Филл! — феникс расправил крылья. — Почта, скорость, ответственность! И… — он вдохнул и тут же закашлялся, — у вас вкусно пахнет.
— У меня пахнет работа, — сказала Лея. — Письма.
Филл торжественно подал ей мешок с ремешком. От мешка тянуло дымком и чем-то цитрусовым, как будто он перевозил не только бумаги, но и чьи-то завтраки.
Виолетта подлетела ближе, сияя:
— Филл! Имя как хлопок дверью. Сразу ясно: спокойный день отменяется.
— Так и есть! — Филл ткнул клювом в мешок. — Тут одно важное, тут ещё важнее, а тут вообще такое, что я сам чуть не…
— Сядь, — сказала Лея.
— Я не умею сидеть! — гордо заявил Филл.
Лея молча посмотрела на него.
Филл сел. На край стола. Очень аккуратно. С видом мученика, который держит дисциплину ради общества.
Эйрен наблюдал со стороны.
— Ты принёс много, — сказал он.
— Я принёс всё! — Филл выпятил грудь. — Кроме того, что мне не дали. Но я пытался.
Виолетта прошептала восхищённо:
— Вот это подход.
Лея вытащила первый конверт. Печать была официальная, тяжёлая.
— Адресат? — спросила она.
Филл кивнул так, будто его сейчас наградят.
— Вы. Точно вы. Я проверял. Даже пальцем водил.
— Пальцем по печати не водят, — автоматически сказала Лея и сломала воск.
Филл обиженно шмыгнул носом:
— Я аккуратно!
Лея развернула лист, пробежала глазами. Потом ещё раз — медленнее. Положила бумагу на стол.
Виолетта зависла над её плечом, как фонарь.
— Ну?!
Лея подняла взгляд на Эйрена.
— Нас официально назначили точкой приёма ярмарочной волны.
Эйрен кивнул.
— Это то, о чём говорил инспектор.
— Да. Только здесь ещё приписали “обеспечить размещение” и “обеспечить безопасность”, — сказала Лея. — И написали так, будто у меня в сарае спрятан дворец.
Филл поднял крыло, как ученик.
— Я видел, как люди пишут приказы. Они любят, когда всё звучит легко.
Лея посмотрела на него.
— Скажи, что ты пошутил.
Филл моргнул.
— Я феникс. Я могу шутить, но это не шутка.
Виолетта ткнула пальцем в бумагу.
— Они хоть цифры дали?
— Дали слова, — сказала Лея. — Слов много. Польза сомнительная.
Эйрен подошёл ближе.
— Давай считать по максимуму. Сколько мест можно сделать, если задействовать всё, что можно?
Лея прищурилась.
— Верхняя комната закрыта.
— Почему? — моментально спросила Виолетта.
— Потому что там сквозняк, — отрезала Лея.
— Сквозняк — это повод укрыться вместе, — вдохновенно сказала Виолетта.
— Сквозняк — это повод чихать, — спокойно ответила Лея. — Я чихи не продаю.
Эйрен не спорил, только уточнил:
— Сквозняк можно убрать.
Лея повернула к нему голову.
— Ты умеешь?
— Да.
Виолетта вспорхнула и зависла перед его лицом.
— Ты умеешь делать дом лучше? Лея, слышала?
Лея вытащила второй лист из первого конверта.
— Тут перечень “обязательного”: горячая вода постоянно, песок на ступени, тёплая комната ожидания, место для первой помощи…
Филл гордо поднял голову:
— Я однажды доставлял письмо в место, где помогали людям. Там все кричали и мне сказали: “Не мешай.” Значит, там серьёзно.
— Здесь тоже будет серьёзно, — сказала Лея. — И если мы не справимся, Генрих нас закроет.
— И будет прав, — тихо добавил Эйрен.
Виолетта поморщилась.
— Когда инспектор прав, это неприятнее всего.
Филл внезапно подскочил.
— Но у меня ещё есть! — выпалил он и полез в мешок так энергично, что на стол посыпались конверты.
Лея перехватила их ладонью.
— По одному. И называй адресата.
Филл застыл, будто его попросили выбрать между скоростью и смыслом.
— Адресат… да… — он вытащил конверт поменьше. — Вот. Это вам.
Лея взглянула на имя и нахмурилась.
— Это не мне.
Виолетта вытянула шею.
— А кому?
Лея прочитала вслух:
— Инспектору Генриху.
Филл сжал крылья.
— У меня… небольшая заминка по маршруту.
— “Заминка” — это когда ты шагнул не туда. А ты мне принёс чужое письмо, — спокойно сказала Лея. — Почему?
Филл торопливо заговорил:
— Снег, ветер, кто-то махал мне рукой, я подумал, это мне, а потом я решил, раз писем много, значит, я справлюсь со всем сразу…
Эйрен поднял взгляд.
— Кто махал?
Филл задумался.
— Человек. В шапке. С лицом… — он поискал слова, — как у тех, кто знает, как всем надо жить.
Виолетта радостно прошептала:
— О, я таких люблю. Особенно когда они потом падают в сугроб.
Лея протянула ладонь.
— Дай письмо.
Филл протянул конверт так торжественно, будто передавал реликвию.
Лея сломала печать и пробежала глазами строки. Виолетта попыталась заглянуть раньше времени.
— Не толкайся, — сказала Лея.
— Я не толкаюсь, я участвую, — шёпотом ответила Виолетта.
Лея дочитала и положила лист на стол рядом со списком требований.
— Это жалоба, — сказала она.
— На нас?! — Виолетта вспыхнула. — На мой свет? На суп? На…
— На “аномальное тепло”, — перечислила Лея. — На “ведьму с непонятными способами”. И на “мужчину, который слишком корректен и вызывает подозрения”.
Филл прижал крыло к груди.
— Я же говорил: письма бывают такими, после которых день становится другим!
Лея посмотрела на него.
— Ты хотя бы понял, что это плохо?
Филл секунду думал.
— Понял. Очень.
Эйрен не отвёл взгляда от листа.
— Имя заявителя есть?
Лея перевернула бумагу.
— Нет. “Анонимный доброжелатель”.
Виолетта фыркнула.
— Доброжелатель. Люблю это слово. Оно всегда идёт в паре с гадостью.
Лея пододвинула жалобу ближе к списку требований. Два листа лежали рядом, и это соседство выглядело слишком логично.
— Вот, — сказала Лея. — Один лист — про обязанности. Второй — про то, что нас заранее ставят виноватыми.
Филл тихо сказал:
— Я могу вернуть…
— Некуда, — перебила Лея. — Главное, что теперь я знаю: кто-то хочет, чтобы Генрих пришёл сюда злее обычного.
Виолетта мгновенно встала в позу сыщика:
— Мы расследуем. Я буду “чувствовать след”.
— Чувствуй так, чтобы ничего не поджечь, — сказала Лея.
Филл подпрыгнул:
— Я тоже могу! Я быстрый! Я сверху увижу…
— Ты можешь быть полезным, — сказала Лея. — Но сначала ты перестанешь делать шоу из каждого вдоха.
Филл открыл клюв, потом закрыл.
— Я буду полезным тихо.
— Молодец, — коротко сказала Лея. — Теперь вспомни: где ты взял этот конверт. Кто махал. Где это было.
Филл прижал крыло к голове, будто собирал картинку из кусочков.
— Я летел по дороге вниз, там поворот к хутору… вывеска блестела… — он оживился. — “Кружка льда”! Точно! Я увидел вывеску и подумал: “О, какие они яркие.”
Виолетта тут же просияла.
— “Кружка льда”! Да! Там хозяйка смотрит так, будто ты ей должен ещё до того, как сел.
Лея медленно повернулась к фее.
— Ты там была?
Виолетта подняла плечи.
— Один раз. Я хотела посмотреть, как люди живут без света.
— И как?
— Холодно, — честно сказала Виолетта. — Но ленточки красивые.
Лея вздохнула.
— Ленточки нас сейчас не спасут.
Эйрен посмотрел на Лею.
— Если это конкурент, он попробует сорвать подготовку.
— Уже пробует, — сказала Лея и постучала пальцем по жалобе. — Ему важно, чтобы нас считали нарушителями ещё до проверки.
Филл вдруг вспомнил:
— Тот человек в шапке… он сказал: “Передай туда, где тепло.” И махнул так, будто я обязана. Я не люблю, когда мне приказывают. Но махнул уверенно.
— Уверенно махать — это у них профессия, — хмыкнула Виолетта.
Лея вытащила ещё один конверт из мешка.
— Следующий. Адресат?
Филл почти торжественно, но уже тише:
— Вам. Лея. Я проверил. Тут точно ваше имя. Никто не махал.
— Уже лучше, — сказала Лея и вскрыла конверт.
Внутри была короткая бумага из канцелярии: подтверждение статуса точки приёма и приписка внизу.
Лея прочитала приписку и подняла глаза.
— Они хотят усиленный контроль. Генрих будет приходить чаще. И ближе к событию — обязательно.
Виолетта округлила глаза.
— Чаще — это сколько?
— Достаточно, — сказала Лея.
Филл радостно кивнул:
— Значит, он будет тут! Я люблю, когда люди возвращаются. Это создаёт драму.
Лея посмотрела на феникса.
— Это создаёт работу. Драма у тебя в голове.
Филл задумался и серьёзно сказал:
— У меня в голове действительно много всего. Но я готов помогать.
Эйрен спросил спокойно:
— Сколько людей может быть в волне?
Лея снова глянула в официальный лист.
— Они не пишут цифры. Они пишут “поток”.
Виолетта шёпотом:
— “Поток” звучит так, будто мы сейчас все поплывём.
— Мы будем варить и считать, — сказала Лея и пододвинула к себе чистый лист. — И делать так, чтобы людям было безопасно.
Эйрен сказал тихо, ровно:
— Я помогу.
Лея подняла взгляд.
— “Помогу” — это что именно?
Эйрен перечислил без пафоса, как список дел:
— Дрова. Крыша. Ступени. Сквозняк наверху. И всё, что ты скажешь дальше.
Лея кивнула, коротко.
— Хорошо. Но по-моему.
— По-твоему, — ответил Эйрен так же просто.
Виолетта зажала рот руками и издала звук, похожий на счастливое “мм”.
Филл снова подпрыгнул:
— Я тоже хочу список! Мне тоже скажите, что делать!
Лея посмотрела на него.
— Ты доставляешь адресатам чужие письма и больше не приносишь мне то, что не мне. И узнаёшь, кто махал у “Кружки льда”. Узнаёшь тихо. Без представлений на крыльце.
Филл выпрямился насколько мог.
— Принято. Тихо. Без фанфар. Почти.
В этот момент дверь открылась, и на пороге снова появился Генрих. Не с видом “пришёл закрывать”. Скорее с видом человека, который забыл вещь и не хочет это обсуждать.
Он остановился, увидел феникса, увидел конверты на столе и сузил глаза.
— Я забыл… — начал он и осёкся. — Что здесь происходит?
Филл подпрыгнул было, но вспомнил слово “тихо” и выдавил шёпотом:
— Письма.
Генрих перевёл взгляд на Лею.
— Это откуда?
Лея подняла жалобу.
— Ваша. Филл перепутал.
Филл попытался улыбнуться виновато и обаятельно, но вышло виновато и громко.
Генрих взял лист, пробежал глазами. Между бровями появилась линия, которая обычно бывает у людей, когда они читают не то, что хотели.
— Я предупреждал, — сказал он.
— Что на нас будут давить, — уточнила Лея.
Генрих посмотрел на неё, потом на Эйрена.
— Делайте всё так, чтобы у меня не было повода придраться, — сказал он тише. — И так, чтобы никто не пострадал. Это… в ваших интересах.
Виолетта прошептала:
— Он сейчас почти…
Генрих бросил на неё взгляд.
— Я слышу.
Виолетта улыбнулась шире:
— Я специально.
Генрих повернулся к Лее.
— Документы держите в надёжном месте. И список требований — при себе. Я не хочу, чтобы тут началась беготня с бумажками за день до волны.
Лея кивнула.
— Уже держу.
Генрих посмотрел на Филла.
— А ты, почтальон, доставляй письма адресатам. Это тоже безопасность.
Филл вытянулся.
— Есть!
Генрих ушёл так же быстро, как появился.
Когда дверь закрылась, Лея разложила на столе три бумаги: требования, официальное назначение, жалобу. Посмотрела на них и сказала ровно:
— Ладно. Днём — закупки. Вечером — штаб. Ночью — крыша.
Виолетта осторожно потянулась к ленточке на столе.
— Можно я хоть чуть-чуть?
— Вечером, — сказала Лея. — Сейчас помогай список закупок писать. И без сердечек.
Виолетта невинно моргнула:
— А если рука дрогнет?
— Тогда я сотру, — сказала Лея.
Филл уже подпрыгивал у двери.
— Я полетел. Быстро. Тихо. Очень тихо.
— И точно, — добавила Лея.
— И точно! — Филл кивнул и вылетел наружу без круга под потолком. Видно было, что ему это стоило усилий.
Эйрен шагнул к двери, и Лея на секунду задержала взгляд на его спине. Не на плаще и не на осанке — на том, как спокойно он принял её “по-моему”.
Она кашлянула и сказала ровно:
— Эйрен.
Он обернулся.
— Да?
— Спасибо, — коротко сказала Лея. — За то, что не давишь.
Эйрен кивнул.
— Я рядом так, как ты скажешь.
Виолетта издала тихий, сдавленный звук и прижала ладони ко рту, чтобы не взорваться восторгом.
Лея снова посмотрела на жалобу и перечитала одну строку. Ту самую, которая выглядела будто случайной: “ведьма и её тёплый гость”.
Она убрала лист под список требований и сказала спокойно:
— Пиши дальше.