Снежный трактир и один учтивый дракон

Глава 4. Штаб подготовки и "обычная лошадь".

К вечеру метель не стала тише. На крыльце всё так же заметало, и если выходить за порог, капюшон приходилось натягивать сразу.
Лея разложила на столе два листа: требования инспектора и свой список закупок. Третий — жалоба — лежал сбоку. Лея специально не прятала его далеко: так легче помнить, что дело не только в гостях и дровах.
Виолетта, разумеется, нашла ленточки. “Для вдохновения”. Ленточки лежали рядом с карандашами и выглядели так, будто их собирались использовать не по назначению.
— Сразу договоримся, — сказала Лея и кивнула на ленточки. — Это не украшение. Это не “для настроения”. Это просто лишнее.
Виолетта положила ладони на грудь.
— Я хотела, чтобы тебе было не так тяжело! Ты видела эти требования? Их писали люди, которые никогда не таскали воду в метель.
— Я видела. Поэтому и не трачу время на ленточки.
Дверь открылась, и Эйрен вошёл без шума. Просто вошёл, закрыл за собой дверь и поставил у стены вязанку дров. Снег на плечах быстро стал водой, волосы мокрые, а у самого лица — ни одной лишней эмоции.
Лея подняла глаза.
— Сколько?
— Первая партия, — ответил он. — Сухие поленья лежат под навесом ниже по дороге. Если ты разрешишь, принесу ещё.
Виолетта подпрыгнула.
— Разрешит! Лея любит дрова!
— Лея любит, когда люди не мёрзнут, — спокойно сказала Лея. — И когда ступени не превращаются в горку.
Эйрен кивнул.
— Тогда я принесу ещё после штаба.
Виолетта расплылась:
— “После штаба”. Мне нравится, что у нас теперь есть “штаб”. Звучит серьёзно и романтично.
— Романтично будет, если никто не сломает шею, — сказала Лея. — Эйрен, сюда. Десять минут.
Виолетта втянула воздух так, будто сейчас у неё лопнет от счастья, и тут же сделала вид, что кашляет.
Эйрен подошёл к столу.
— Покажи список, — попросил он.
Лея подвинула лист. Эйрен прочёл быстро и молча. Виолетта наклонилась над бумагой так близко, что казалось — сейчас оставит на ней отпечаток носа.
— Я тоже читаю, — прошептала фея. — Я грамотная.
— Ты любопытная, — ответила Лея.
— Это тоже полезно, — не сдавалась Виолетта.
Эйрен поднял глаза.
— Здесь про крышу.
— Да, — сказала Лея. — В прошлом году там тянуло. Я закрыла, как могла. Но если пойдут караваны, я не хочу, чтобы сверху капало на головы.
— Не будет, — сказал Эйрен.
Лея прищурилась.
— Уверенно.
— Я проверю, — добавил он. — И исправлю. Обычными вещами.
— “Обычными” — это доски, гвозди, верёвка? — уточнила Лея.
— Да, — спокойно ответил Эйрен. — Доски, гвозди, верёвка.
Виолетта шепнула, сияя:
— Он старается говорить правильно. Лея, ты слышала?
— Слышала, — сказала Лея. — И ценю молча.
Виолетта прижала ладони ко рту и замолчала. Примерно на две секунды.
Лея постучала по списку.
— Дрова. Крыша. Ступени. Горячая вода. Места. И “пункт первой помощи”. Я не лечебница.
— Но люди падают, — заметил Эйрен.
— Поэтому и пишу, — отрезала Лея. — Потому что если не запишу, забуду. Виолетта, ты можешь помочь не блёстками?
— Могу! — фея расправила крылья. — Я сделаю таблички! “Кухня”, “Комнаты”, “Не ругайтесь”, “Целоваться сюда”…
— Последнее — нет, — сказала Лея.
— Тогда “улыбаться сюда”.
— Тоже нет.
— Ты суровая.
— Я практичная.
В дверь постучали. Стук был знакомый, уверенный, без “можно?”. Лея открыла сразу.
Генрих стоял на пороге с папкой под мышкой. Снег на шапке лежал ровно, будто он шёл спокойным шагом и не собирался показывать, что спешит.
— Добрый вечер, — сказал он.
— Вечер, — ответила Лея. — Сапоги — на коврик.
Генрих посмотрел на коврик.
— Я вытирал утром.
— Утром вытирал. Вечером снова вытирал.
Генрих вытер. Молча. С таким видом, будто это не просьба, а неприятный пункт из списка.
Виолетта вспорхнула к нему.
— Инспектор! Как удачно! У нас штаб! У нас план! У нас—
— У вас ленточки, — сухо сказал Генрих и кивнул на стол.
— Это творческий ресурс, — возмутилась Виолетта.
— Мне нужен не ресурс, — сказал Генрих. — Мне нужна готовность.
Лея закрыла дверь.
— Вам чего?
Генрих поднял папку.
— Уточнения. И… — он сделал паузу, — я хотел убедиться, что вы начали.
— Начали, — сказала Лея. — Дрова — вот. Крыша — в плане. Ступени — будут с песком. Горячая вода — я поставила второй котёл.
— Второй котёл? — Генрих быстро поднял голову. — Откуда?
— Из кладовой. Старый, но рабочий.
— Проверю, — автоматически сказал Генрих.
— Проверяйте. Только не мешайте, — ответила Лея. — Мы тут не для красоты сидим.
Эйрен наклонил голову Генриху.
— Добрый вечер.
Генрих посмотрел на него так, будто пытался определить, где у этого человека спрятаны “нарушения”.
— Вы всё ещё здесь.
— Метель всё ещё здесь, — спокойно ответил Эйрен.
— У вас талант отвечать так, что хочется спорить, — буркнул Генрих.
Виолетта улыбнулась:
— Это его обаяние.
— Меня не интересует обаяние.
— А зря, — сказала Виолетта вдохновенно. — Оно помогает жить.
Лея хлопнула ладонью по столу — не громко, но достаточно.
— Всё. Штаб. Садимся. Генрих, раз уж вы пришли, будете полезным. Не только грозным.
— Я и так полезен, — сухо сказал Генрих и сел. — Я отвечаю за безопасность.
— Отлично, — сказала Лея. — Тогда вы скажете, что из списка самое срочное.
Генрих открыл папку, достал лист.
— Всё срочное.
Лея посмотрела на него молча. Долго.
Генрих выдержал взгляд и всё-таки добавил, чуть мягче:
— Вход и ступени. Там падают чаще всего. Потом вода и тепло. И документы держите в надёжном месте. Если бумага исчезнет, у меня не будет вариантов.
Виолетта подняла руку:
— Можно хранить в красивой шкатулке?
— Можно, — сказал Генрих. — Если закрывается.
— Я сделаю! С блёстками!
— Без, — сказала Лея.
— Почему ты против радости?
— Потому что радость потом отмывать, — отрезала Лея. — И отмывать буду я.
Эйрен посмотрел на список.
— Я принесу ещё дров, — сказал он. — Потом займусь ступенями. Поручень закреплю.
Лея подняла бровь.
— Поручень у меня есть.
— Он шатается, — спокойно ответил Эйрен.
Лея молча уставилась на него.
— Ты его трогал?
— Проходил утром, — сказал Эйрен. — Он шатается.
Генрих сразу оживился.
— Поручень обязан держать вес взрослого человека.
— Будет держать, — сказала Лея. — Никуда не денется.
Виолетта встрепенулась:
— Я предлагаю разделить всё на три категории: “срочно”, “очень срочно” и “почему мы вообще…”
— Мы вообще потому, что иначе вы будете ночевать на улице, — сказала Лея.
Виолетта выдохнула:
— Это жестоко.
— Это ясно, — сказала Лея. — Генрих, читайте уточнения.
Генрих перечислил по делу:
— Песок или соль на ступени. Проверка дымохода. Запас воды. Отдельное место для хранения документов. И контроль за конюшней. Там будут поставки, транспорт, люди.
— Конюшню проверим, — сказала Лея. — Пойдёмте.
Виолетта расправила крылья.
— Экскурсия! Я люблю, когда есть тайны.
— Там нет тайн, — сказала Лея.
— Конечно, — улыбнулась Виолетта.
Эйрен взял фонарь.
— Я с вами.
— Ты впереди, — сказала Лея. — Там скользко.
— Понял, — ответил Эйрен.
Во двор вышли втроём, Виолетта порхала рядом. Ветер бил в лицо, Лея натянула капюшон и пошла к конюшне, ставя ноги уверенно.
Генрих посветил фонарём на ступени.
— Песок нужен.
— Уже будет, — сказала Лея.
— Списки хороши, — сказал Генрих. — Но мне важно, чтобы вы делали.
— Делаю. Только не одновременно всё, — сухо ответила Лея. — Я не фея.
Виолетта гордо встрепенулась:
— Вот именно. Я — фея. Я могу всё сразу!
— Ты можешь всё сразу испортить, — сказала Лея. — И иногда помочь.
— Иногда — уже победа, — шепнула Виолетта.
Конюшня встретила их запахом сена и сухого дерева. Внутри было темнее, зато ветер туда почти не забирался.
Лея толкнула дверь.
— Ну что, красавица, — позвала она. — Покажись.
Из стойла вышла лошадь. Серо-бурая, крепкая, с глазами слишком умными для “обычной”. Она подошла ближе и кивнула. Спокойно. Точно. Прямо в сторону Генриха.
Генрих моргнул.
— Она… кивнула?
— Она любит людей, — сказала Лея. — Особенно тех, кто вытирает сапоги.
Виолетта прыснула.
Генрих подошёл ближе.
— Дрессированная?
— Воспитанная.
— Воспитанная лошадь — редкость.
— У нас много редкостей, — вставила Виолетта. — Метель, уют, подозрения на вежливость…
— Я слышу, — сухо сказал Генрих.
Эйрен подошёл к лошади. Она повернула голову к нему и внимательно понюхала воздух.
Лея заметила: у Эйрена на секунду напряглась челюсть, потом отпустило.
— Она тебя оценивает, — прошептала Виолетта.
— Лошадь оценивает всех, — отрезала Лея.
Лошадь снова кивнула. Теперь Эйрену.
Эйрен тихо сказал:
— Здравствуй.
Генрих посмотрел на него.
— Вы разговариваете с лошадью.
— Я здороваюсь, — ответил Эйрен. — Это вежливо.
Виолетта прошептала с восторгом:
— Слышал? Вежливость опять подозрительна!
— Я слышу, — повторил Генрих.
Лея кашлянула, возвращая разговор к делу.
— Конюшня чистая. Сено сухое. Воды достаточно.
Генрих проверил замок, заглянул в угол, провёл рукой по доске.
— Замок держится, — сказал он. — Хорошо. Но почему эта лошадь у вас? Документы на неё есть?
Лея посмотрела на него так, будто он предложил подписать снежинку.
— Документы на лошадь?
— На транспорт, — уточнил Генрих.
— Это живое существо, — сказала Лея. — Живёт у меня давно.
Виолетта наклонилась к Лее:
— Скажи “очень давно”. Так звучит убедительнее.
— Молчи, — прошептала Лея.
Лошадь ткнулась мордой в карман Леи — ровно туда, где лежал кусочек сахара. Лея достала сахар и протянула. Лошадь взяла аккуратно и снова кивнула, будто закрывала сделку.
Генрих прищурился.
— Она слишком… понимающая.
— Вам всё “слишком”, — сказала Лея. — Вам даже чай был “слишком”.
— Я фиксирую, — буркнул Генрих.
Эйрен поднял фонарь и посветил на землю у двери.
— Здесь стоял человек, — сказал он.
Лея сразу стала серьёзнее.
— Где?
Эйрен указал на примятый, грязный след у стены.
Генрих подошёл ближе.
— Старый, — сказал он. — Не сегодняшнее.
Лея присела.
— Он был здесь и ждал, — сказала она.
Виолетта прошептала:
— Это тот, кто махал Филлу?
— Может, — ответила Лея. — Может, другой.
Генрих нахмурился.
— Если кто-то ходит сюда до события, это плохо.
— Спасибо, — сухо сказала Лея. — Вы очень поддержали.
Генрих посмотрел на неё, отвёл взгляд и сказал тише:
— Я не для споров пришёл. Я пришёл, чтобы вы успели.
Лея кивнула. Один раз.
Виолетта не выдержала:
— Это было почти добро!
Генрих устало выдохнул.
— Завтра утром приду ещё раз. Ненадолго.
— И сапоги, — напомнила Лея.
— Да, — сухо сказал Генрих и ушёл.
Вернулись в зал, Лея сразу взяла карандаш.
— Так. Эйрен — дрова и поручень. Потом крыша. Я — кухня и вода. Виолетта — таблички. Читаемые. Без сердечек.
Виолетта положила ладонь на грудь.
— Я сделаю почти без.
— Без, — сказала Лея.
Филл влетел уже в темноте и приземлился на край стойки. На этот раз без кругов и показательных посадок. Он прошептал очень гордо:
— Я тихо.
Лея подняла голову.
— Молодец. Говори.
Филл вытянул шею:
— “Кружка льда” есть. Мужчина в шапке стоял у вывески. Он махал не всем — почтальонам. И сказал: “Неси туда, где тепло”. Улыбался так, будто ему всё заранее известно.
Виолетта прошептала:
— Я же говорила. Они всегда так улыбаются.
Лея кивнула.
— Спасибо. Завтра ты будешь полезным ещё раз. Мне нужно то, что у тебя получается лучше всего.
Филл расправил крылья.
— Быстро?
— Быстро и точно, — сказала Лея. — И без спектаклей.
Филл сглотнул.
— Понял. Без.
Эйрен поднялся.
— Я пойду за второй партией дров.
— И не теряйся, — сказала Лея раньше, чем успела подумать.
Виолетта застыла и повернула к Лее сияющее лицо.
Лея тут же добавила, жёстче:
— Мне нужны твои руки. На поручень. И на крышу.
Эйрен посмотрел спокойно.
— Я не потеряюсь.
Он вышел.
Лея выдохнула и потёрла переносицу.
— Виолетта, если ты сейчас начнёшь…
— Я молчу, — прошептала Виолетта. — Я просто радуюсь тихо.
— Радуйся тихо, — повторила Лея.
Позже, когда Эйрен вернулся с дровами и занёс их в кладовую, Лея вышла на крыльцо с мешочком песка. Решила не ждать утра.
— Не выходи одна, — сказал Эйрен из дверей. Он был рядом: только что разгружал и не успел далеко уйти.
— Песком локоть не подстрахуешь, знаю, — ответила Лея. — Но я всего на ступени.
— Я рядом, — сказал Эйрен.
— Рядом — это не мешать, — сказала Лея.
— Я умею, — спокойно ответил он.
Лея высыпала песок на первую ступень и шагнула к конюшне. Хотела ещё раз проверить замок и посмотреть, не появились ли новые следы.
У стены всё было ровно. Почти.
— Вот, — сказала она и наклонилась.
У дальней стены, где днём фонарь не доставал, на снегу темнели линии. Не буквы, не рисунок “для красоты”. Линии лежали тонко, как будто их посыпали пеплом или солью и чуть притёрли. В свете фонаря узор стал заметен сразу.
Виолетта высунулась из двери трактира и крикнула:
— Лея! Я сделала табличку “Не спорить”! Куда вешать?
— Потом! — ответила Лея, не отрывая взгляда.
Эйрен подошёл ближе. Он остановился, когда увидел узор.
Лея выпрямилась.
— Ты знаешь, что это?
Эйрен помолчал секунду.
— Да, — сказал он.
— И?
Эйрен посмотрел на Лею. Осторожно. Без лишней резкости.
— Это мне, — сказал он.
Лея сжала пальцы.
— “Мне” — в каком смысле?
Эйрен вдохнул и ответил так, чтобы не напугать её раньше времени:
— В смысле, что кто-то ждёт меня здесь. И это не про чай.