Снежный трактир и один учтивый дракон

Глава 5. Крыша, метель, и почти - признание

— “Это мне” — в каком смысле? — Лея стояла у стены конюшни так, будто метель — просто неудобный фон, не повод отступать.
Эйрен не наклонялся к узору и не трогал его. Он просто смотрел.
— Вызов, — сказал он наконец.
Виолетта появилась рядом почти мгновенно, как будто слово “вызов” было для неё сигналом.
— О! — выдохнула она. — Это будет драка?
— Нет, — сказала Лея.
— Тогда свидание? — Виолетта зависла над узором и сияла так, что могла бы заменить фонарь. — Знаки часто оставляют, когда зовут на свидание. Я читала.
Лея повернула к ней голову.
— Виолетта. Ночь. Метель. И у нас дела.
— Дела тоже бывают… — начала фея.
— Бывают, — оборвала Лея. — Но сейчас ты идёшь внутрь.
Виолетта округлила глаза.
— Я вообще-то помогать пришла!
— Вот и помогай, — спокойно сказала Лея. — Проверь, чтобы дверь была закрыта. И чтобы Филл не изображал у нас в зале шёпот на весь трактир.
— Он обещал быть тихим, — шепнула Виолетта.
— Он феникс, — ответила Лея. — У него “тихо” иногда бывает только на вдохе.
Фея хотела возмутиться, но Лея подняла палец — и спор умер. Виолетта улетела к трактиру, бурча что-то про “насилие над творческой натурой”.
Лея снова посмотрела на Эйрена.
— Хорошо. Допустим, это вызов. Кто? Конкурент? Тот, кто махал Филлу?
Эйрен качнул головой.
— Нет. Конкуренту проще жалобы и подставы. Это другое.
— “Другое” — это какое? — Лея прищурилась. — Мне нужны конкретные слова.
Эйрен выдержал паузу.
— Тот, кто хочет, чтобы я вышел из трактира.
— Один? — сразу уточнила Лея.
— Чтобы я вышел, — повторил Эйрен. — Один, не один — им не принципиально. Главное, чтобы я был снаружи.
Лея коротко посмотрела на дверь трактира, потом на узор.
— Значит, будут давить на мой дом.
— Да, — спокойно сказал Эйрен.
Лея выдохнула.
— Тогда слушай. Сейчас ты никуда не выходишь. Не этой ночью.
Эйрен посмотрел на неё внимательно.
— Я не собирался уходить без твоих слов.
Лея почувствовала, как внутри что-то дёрнулось — неприятно, потому что слишком похоже на… не важно. Она ухватилась за привычное.
— Мои слова — список дел, — сказала она быстро. — У нас крыша. У нас ступени. У нас завтра может быть проверка.
Эйрен кивнул.
— Тогда крыша.
— Вот, — сказала Лея. — Наконец-то ты говоришь так, как мне нравится.
Из двери трактира снова высунулась Виолетта.
— Лея! Дверь закрыта! Филл не носится! Он шепчет на кухне!
— Отлично! — крикнула Лея. — Пусть шепчет туда, где кастрюли!
Виолетта исчезла.
Лея подняла фонарь.
— Идём. Сейчас. Пока Генрих не решил устроить утренний “обход по вдохновению”.
— Идём, — согласился Эйрен.
— И без геройства, — добавила Лея. — Слышишь?
— Слышу.
— И без “я всё сам”.
— Я рядом так, как тебе удобно, — ответил Эйрен.
Лея кивнула коротко, будто поставила отметку в списке.
На чердаке пахло сухим деревом и верёвкой — той самой, которую Лея держала “на всякий случай”. Виолетта, конечно, уже устроилась на балке и держала клубок в руках, как главную роль.
— Я подготовила! — торжественно объявила она. — Верёвка, крюк… и флажок!
Она достала маленький флажок и помахала им так, будто тренировалась.
— Если кто-то падает, — сухо сказала Лея, — ты не машешь. Ты держишь.
Виолетта обиженно нахмурилась.
— Флажок красивый.
— Красивое — после, — сказала Лея. — Сейчас — работа.
Эйрен взял верёвку, проверил узлы, оглядел балку.
— Закрепим здесь, — сказал он. — Будет надёжно.
— Закрепляй, — кивнула Лея.
Виолетта подлетела ближе, шепча:
— Видишь? Он умеет. И делает без разговоров. Это опасно для твоего спокойствия.
— Виолетта.
— Молчу! — прошептала она. — Держу! Внутри радуюсь!
Лея натянула рукавицы, подтянула ремень на поясе и полезла к люку.
— Я первая, — сказала она.
Эйрен поднял бровь.
— Я могу…
— Нет, — отрезала Лея. — Ты держишь.
— Опасно.
— Я хозяйка, — сказала Лея. — Я должна знать, где у меня проблема.
Эйрен не спорил. Только занял позицию у люка: свободный конец верёвки в руках, узел на балке, всё просто и понятно.
Виолетта сделала строгий голос “комментатора”:
— Участница номер один! Лея! Подъём уверенный! Взгляд — как у человека, который никогда не признаёт, что скользко!
— Виолетта, — предупредила Лея, уже просовывая голову наружу.
— Молчу, — пискнула фея. — Внутри комментирую!
Лея вылезла на крышу.
Ветер бил в спину, снег летел в лицо мелкими иглами. Под подошвами было скользко, и Лея мысленно выругалась. Не вслух — у неё был принцип.
— Скользко! — крикнула она вниз.
— Вижу, — ответил Эйрен. — Шаг вправо, там доска держит лучше.
Лея шагнула, нашла твёржее место и двинулась к дымоходу. Ей нужен был стык — там, где в прошлом году тянуло.
Сзади скрипнул люк. Эйрен вылез на крышу, но остался у самого выхода — там, где держал верёвку.
— Я же сказала: ты держишь, — прошипела Лея.
— Я держу, — спокойно ответил Эйрен. — Я не ухожу от люка.
— Ты обещал без геройства.
— Это не геройство, — сказал он. — Это контроль.
Лея хотела огрызнуться, но в этот момент нога поехала по снегу. Не драматично — полшага. Этого хватило, чтобы у неё в груди стало пусто.
Эйрен не бросился к ней всем телом. Он просто потянул верёвку ровно и вовремя, а другой рукой подхватил её за локоть, когда она вернулась на место.
Лея замерла.
— Я сама, — сказала она слишком резко.
Эйрен не стал спорить.
— Я знаю. Я просто подстраховал.
Лея вдохнула и заставила себя не дёрнуться.
— Ладно, — сказала она. — Но не делай вид, будто я сейчас свалюсь от каждого шага.
— Я не делаю, — ответил Эйрен. — Я учитываю, что тут скользко.
Снизу, с чердака, донёсся радостный шёпот Виолетты:
— Отличная страховка! Лучший момент сезона!
— Виолетта! — одновременно крикнули Лея и Эйрен.
— Всё-всё! — пискнула фея. — Я тишина!
Лея дошла до дымохода и присела, держась за выступ. Пальцами в рукавицах проверила щель.
— Есть, — сказала она. — Тут.
Эйрен не подошёл вплотную, только наклонился со своей точки.
— Покажи.
Лея ткнула пальцем.
— Вот. Небольшая, но неприятная.
Эйрен помолчал секунду и сказал ровно:
— Мне нужно почувствовать металл.
Лея насторожилась.
— Руками?
— Рукой, — уточнил Эйрен. — На секунду.
Лея смотрела, как он снимает рукавицу. Он не делал резких движений, не пытался “показать”. Просто приложил ладонь к металлу.
Снег на этом месте начал таять чуть быстрее — ровно настолько, чтобы Лея заметила.
Лея молча подняла глаза на Эйрена.
— Ты…
— Я не делаю шоу, — тихо сказал он. — Я просто ускоряю работу.
— Я вижу, — ответила Лея.
— Остановиться?
Лея посмотрела на щель, на дом под ногами и сказала честно:
— Я хочу, чтобы не тянуло.
Эйрен кивнул.
— Тогда я подожму. А потом мы заколотим доской и забьём гвоздями. Чтобы снаружи всё выглядело обычным.
Лея усмехнулась уголком губ.
— Ты уже думаешь, как разговаривать с Генрихом.
— Учусь, — сказал Эйрен.
— У меня? — вырвалось у Леи, и она тут же пожалела.
Эйрен посмотрел спокойно.
— У тебя.
На секунду они оба молчали. Ветер делал своё, но слов всё равно стало меньше.
Лея дёрнула плечом, чтобы согреться, и буркнула:
— Не смотри так. Я не мёрзну.
Эйрен не улыбнулся сразу, только сказал:
— У тебя уши красные.
— Это потому что ты меня нервируешь, — быстро ответила Лея.
Эйрен вдруг улыбнулся — легко, без привычной сдержанности.
— Тогда я рад.
Лея фыркнула.
— Не радуйся. Я могу спустить тебя с крыши на одной верёвке.
— Ты можешь, — согласился Эйрен. — Я уже понял.
Ветер ударил сильнее. Лея на секунду закрыла глаза от снега. Когда открыла — Эйрен стоял так, что прикрывал её от прямого порыва.
— Ты меня закрыл, — сказала она.
— Так меньше в лицо, — ответил Эйрен.
— Ты мог сказать.
— Тогда бы ты спорила, — спокойно сказал он.
Лея хотела возразить — и не смогла. Потому что да.
Она выдохнула.
— Ты всегда такой?
Эйрен помолчал.
— Нет.
Лея подняла взгляд.
— Тогда какой?
Эйрен посмотрел прямо.
— Я стараюсь быть таким рядом с тобой.
Лея почувствовала, как привычная броня просит паузу. Ей захотелось сказать что-то колкое, чтобы вернуть себе ровную поверхность под ногами. Вместо этого она сказала тише:
— Нам надо закончить.
Эйрен кивнул.
— Да.
Он ещё раз приложил ладонь, поджал стык — аккуратно, без лишнего. Потом надел рукавицу.
— Готово для этой ночи. Дальше — доска и гвозди. Внутри, — сказал он. — Там спокойнее.
— Хорошо, — сказала Лея. — Спускаемся.
Она поползла к люку, стараясь не показывать, что ноги всё ещё помнят тот полшага.
— Подожди, — сказал Эйрен.
Лея обернулась.
— Что?
Эйрен сделал шаг ближе, но всё равно держался осторожно, не наваливаясь присутствием.
— Я хотел сказать…
Лея почувствовала, как пальцы в рукавицах становятся неуклюжими.
— Что? — спросила она.
Эйрен посмотрел на неё — и на секунду ему стало трудно выбрать слова.
— Ничего, — сказал он. — Потом.
Лея нахмурилась.
— Я не люблю “потом”.
— Я тоже, — признался Эйрен. — Но сейчас не время.
Снизу раздался звук двери. Не лёгкий, не случайный. Тяжёлый шаг по ступеням и голос Виолетты из чердака, уже напряжённый:
— Лея…
— Поняла, — прошептала Лея.
Она быстро нырнула в люк. Эйрен — следом. Виолетта стояла у лестницы с лицом “я ничего не трогала, но всё равно виновата”.
— Он внизу, — прошептала фея.
Лея спустилась в зал.
У входа стоял Генрих. В руке — фонарь. Он смотрел вверх, туда, где люк ещё не успели закрыть.
— Доброй ночи, — сказал он сухо. — На крыше движение. На официальном маршруте движение ночью меня интересует.
Лея сняла рукавицу и спокойно вытерла щёку от снега.
— Мы чиним крышу.
— Ночью, — уточнил Генрих.
— Днём у меня кухня и люди, — ответила Лея. — Ночью — тишина. И меньше тех, кто лезет с советами.
Виолетта кашлянула так, будто её обвиняют несправедливо.
Генрих прищурился.
— Я видел, как у вас у дымохода таял снег быстрее, чем должен.
Лея даже не моргнула.
— Вы следите за моим дымоходом? Это уже почти забота.
— Это контроль, — отрезал Генрих. — Либо вы объясняете, либо я закрываю трактир сегодня.
Лея посмотрела на него спокойно.
— Закрывайте, — сказала она. — Только тогда вы объясните людям на дороге, куда им идти ночью в метель. И объясните, почему вы закрыли единственное тёплое место на участке из-за того, что кто-то чинил крышу.
Генрих сжал губы.
— Вы давите на меня.
— Я говорю правду, — ответила Лея. — И я делаю работу. Хотите — проверяйте утром. Сейчас вы мешаете.
Генрих перевёл взгляд на Эйрена.
— А вы?
Эйрен стоял на шаг позади Леи — не прячась, но и не выпячиваясь.
— Я помогал чинить, — сказал он.
— Вы умеете чинить металл руками? — Генрих произнёс это ровно, но в тоне было “я всё видел”.
Лея чуть повернула голову к Эйрену — ровно на секунду. Не для подсказки, а чтобы убедиться: он понимает, что сейчас нельзя “побеждать” словами.
Эйрен ответил спокойно:
— Я согрел место, чтобы его можно было подогнать. Мы всё равно будем закрывать доской и гвоздями. Можете осмотреть утром.
Генрих задержал взгляд на Эйрене.
— Вы говорите так, будто вам нечего скрывать.
— Мне нечего скрывать от проверки крыши, — сказал Эйрен.
Лея добавила быстро, чтобы Генрих не успел уцепиться за “лишнее”:
— Генрих. Мы не устраиваем нарушений. Мы закрываем щель. Хотите — я вас утром сама веду на чердак. Вы всё увидите. Сейчас — ночь.
Генрих стоял несколько секунд, будто выбирал между “по уставу” и “по-человечески”.
Наконец он выдохнул.
— Утром. — Он ткнул пальцем в сторону лестницы. — Я хочу видеть доски и гвозди. И хочу, чтобы у вас было всё безопасно до события.
— Будет, — сказала Лея.
Генрих кивнул коротко, как подпись, и развернулся к двери.
На пороге он остановился и бросил через плечо:
— И сапоги утром вытирать тоже будете заставлять?
— Буду, — спокойно ответила Лея. — Это у нас традиция.
Виолетта шёпотом сказала, сияя:
— Он пошутил! Он почти свой!
— Виолетта, — устало сказала Лея.
— Молчу, — прошептала фея. — Но внутри ликую.
Дверь закрылась.
Лея осталась стоять в зале, чувствуя, как руки наконец-то перестают быть “рабочими” и вспоминают, что у них есть дрожь.
Эйрен тихо спросил:
— Ты в порядке?
Лея посмотрела на него.
— Я злая, — честно сказала она. — Потому что кто-то хочет, чтобы ты вышел. И потому что Генрих начинает видеть слишком много.
Эйрен кивнул.
— Я не выйду без твоего решения.
Лея открыла рот, чтобы сказать “не надо так говорить”, — и не сказала.
Вместо этого она буркнула:
— Завтра доски и гвозди. И поручень. И песок. И всё остальное.
Виолетта тут же подняла руку:
— И табличка “Не спорить”! Я уже сделала!
— Повесишь утром, — сказала Лея.
Фея сделала счастливое лицо.
Эйрен посмотрел на Лею тихо и серьёзно.
— Про знак у конюшни мы поговорим?
Лея выдержала паузу.
— Поговорим, — сказала она. — Но не здесь. И не при всех.
Виолетта тут же приложила ладони к груди и прошептала:
— Я не “все”. Я — фея.
Лея посмотрела на неё.
— Виолетта. Ты — “все”.
— Жестоко, — прошептала Виолетта, но улыбнулась.
Лея наконец сняла рукавицы и убрала их на крюк у печи.
— Ладно, — сказала она. — Спать. Завтра будет день, где нам понадобится голова.
Эйрен кивнул.
— Спать.
Лея уже повернулась к лестнице, когда поймала себя на том, что сказала это слово одновременно с ним. И от этого стало чуть… теплее. Не в зале. Внутри.