Снежный трактир и один учтивый дракон

Глава 7. Комедийное расследование

— Так, — сказала Лея в коридоре, глядя на мокрую полоску снега у служебной двери. — Делаем всё быстро и без паники. Паника потом. Если останется время.
Филл поднял крыло:
— У меня паника может быть очень быстрой!
— Вот и сэкономь её, — сказала Лея. — Генрих, фонарь. Эйрен, смотри, чтобы никто не ходил один. Виолетта…
Виолетта вытянулась.
— Интуиция!
— Интуиция без прыжков и без “ой, я нашла судьбу”, — уточнила Лея. — Поняла?
— Поняла, — вздохнула Виолетта. — Я буду как тень.
Генрих хмыкнул:
— Как кто?
— Как… — Виолетта замялась. — Как очень тихий помощник.
— Вот это ближе к регламенту, — сухо сказал Генрих.
Филл оживился:
— Я тоже могу быть тихим помощником! Я буду… молчаливый феникс!
Лея посмотрела на него.
— Ты будешь показывать. Говорить — когда спросят.
— Понял, — прошептал Филл так торжественно, будто ему вручили медаль за молчание.
Лея развернулась к Генриху:
— Сначала список подозреваемых. Не “кто плохой”, а “кто мог”.
Генрих сразу включился:
— Доступ. Кто ходит в служебную часть? Поставщик. Постоялец, которому вы доверяете. Любой, кто видел, как вы открываете коробку. И… — он бросил взгляд на Виолетту, — тот, кто любит блёстки и суетится рядом.
Виолетта прижала ладонь к груди.
— Это звучит как клевета на творчество.
— Это звучит как профилактика, — отрезал Генрих. — И ещё. Человек в шапке у “Кружки льда”. Он уже засветился через почту.
Филл ткнул клювом в воздух:
— Он махал! Уверенно! У него была рука, которая умеет махать так, будто ты обязан!
— Спасибо за художественное описание, — сказала Лея. — Оставь второе на потом.
Эйрен спокойно добавил:
— Есть ещё вариант: он не один.
Генрих кивнул, не споря.
— Теперь по зонам. — Он поднял фонарь. — Зал, кухня, кладовая, конюшня, чердак. И служебный выход.
Лея подняла палец:
— Чердак — потом. Слишком очевидно. Если он хочет, чтобы вы нашли, он поведёт туда.
Виолетта прошептала:
— И там верёвка! И балки! И всё такое драматичное!
— Виолетта, — сказала Лея.
— Всё, — пискнула фея. — Я тень.
Филл поднял крыло:
— Я могу реконструкцию!
Генрих устало закрыл глаза на секунду.
— Давайте. Быстро. И без спектакля.
— Без спектакля я могу только… — Филл замялся. — Ладно. Смогу.
В конюшне было тише, чем в коридоре. “Обычная лошадь” подняла голову сразу и посмотрела на всех так, будто уже слышала весь разговор и теперь оценивает.
Виолетта наклонилась к Лее:
— Если она сейчас кивнёт, Генрих лопнет.
Лошадь посмотрела на Виолетту и не кивнула. Просто медленно моргнула.
Виолетта выдохнула:
— Сдержанная.
Генрих посветил фонарём на пол, углы, замок.
— Новых следов нет, — сказал он. — Значит, печать не прятали здесь.
Филл тут же, пригнувшись, пошёл “показывать маршрут”. Он изображал человека в шапке так старательно, что даже плечи сделал “разрешающими”.
— Вот так он шмыгнул, — прошептал Филл, показывая на дверь. — Быстро. И туда.
Лея смотрела не на Филла, а на лошадь. Та вдруг сделала шаг к кормушке и потянулась мордой к сену — демонстративно, с достоинством.
— Она голодная? — спросил Генрих.
— Она умная, — тихо сказала Виолетта.
Лея прищурилась.
— Ты что-то хочешь показать? — спросила она лошадь.
Лошадь фыркнула, потом повернула голову к служебной лестнице, ведущей на маленький сеновал, и сделала шаг туда. Потом ещё один. И остановилась, ожидая.
Виолетта сияла.
— Лея, она ведёт! Я же говорила!
Генрих уставился на лошадь.
— Это совпадение.
Лошадь повернула к нему голову и фыркнула так, будто услышала глупость.
Эйрен тихо сказал:
— Она показывает. Вопрос — куда.
Лея кивнула.
— Проверим. Без обсуждений.
У служебной лестницы пахло сухим деревом и сеном. Лошадь ткнулась мордой в нижнюю ступеньку, потом снова потянулась к сену, словно говорила: “сено — потом, сначала вы”.
— Вы издеваетесь? — тихо спросил Генрих.
— Она помогает, — сказала Лея. — Молча. Учитесь.
Генрих сжал губы и посветил фонарём на ступеньки.
— Здесь царапина, — сказал он. — Свежая.
Лея присела, провела пальцем по кромке. Дерево было чуть содрано, как будто кто-то поддел ножом или тонким крюком.
— Вот и тайник, — сказала Лея. — Филл, сюда никто, кроме “своих”, не полезет. Верно?
Филл торжественно прошептал:
— Тут пахнет “своим”. Я это чувствую душой почтальона.
— Показаний души мне не надо, — буркнул Генрих. — Но место верное.
Лея аккуратно поддела ступеньку ножом. Дерево поддалось без треска, как будто его уже открывали раньше.
Под ступенькой лежал плоский свёрток.
Филл пискнул было, но тут же зажал клюв крылом.
Виолетта прошептала:
— Молодец. Он учится.
Генрих коротко сказал:
— Давайте.
Лея подняла свёрток, развернула на свету.
Внутри — круглый предмет, очень похожий на печать. Сверху — короткая записка.
Лея прочитала вслух:
— “Для проверки”.
Генрих резко выдохнул.
— Нашли.
Лея не взяла предмет голыми руками. Обернула тканью, подняла к фонарю, посмотрела край.
— Это не она, — сказала Лея.
— Почему? — сразу спросил Генрих.
Лея показала тонкую линию у края.
— У моей печати край гладкий. Здесь — шероховато. Сделано быстро. И ещё…
Виолетта наклонилась и принюхалась.
— Пахнет жаром. И пеплом.
Филл тут же надулся:
— Это не я!
— Никто не сказал, что ты, — сказала Лея. — Но пахнет так, будто кто-то очень хотел, чтобы мы подумали про тебя.
Генрих нахмурился.
— Подмена как приманка. Чтобы вы успокоились и утром принесли мне это.
— А утром вы бы закрыли, — сказала Лея.
Генрих сжал губы. На секунду он выглядел не строгим, а злым.
— Да, — признал он. — Потому что я бы счёл это подделкой. И был бы прав.
Эйрен тихо сказал:
— Значит, настоящая печать у него.
Лея убрала подмену обратно в свёрток.
— Забираем как улику. И идём дальше.
Филл поднял крыло:
— По следу! Он же—
Лея подняла ладонь.
— По следу головой. Не ногами.
Генрих посветил фонарём на пол у служебной двери.
— Есть свежие следы наружу, — сказал он. — И это не ветер. — Он дёрнул ручку двери. — Щеколда закрыта. Значит, кто-то вышел и аккуратно закрыл за собой.
Виолетта шепнула:
— Люблю аккуратных злодеев. Их приятно ловить.
— Не говори “приятно”, — сухо сказал Генрих. — Говори “необходимо”.
Лея вышла на двор, присела у следа.
— Слишком явный, — сказала она.
Генрих резко повернулся:
— Что?
— След слишком прямой, — сказала Лея. — Он словно говорит: “Бегите за мной”. Это отвлекающий ход.
Филл возмутился шёпотом:
— Но он убегает!
— Он хочет, чтобы мы бежали и забыли про подмену, — сказала Лея. — Значит, мы делаем наоборот: держим подмену, фиксируем улику и думаем, куда он мог уйти так, чтобы быстро передать настоящую печать.
Эйрен спокойно добавил:
— Туда, где его ждут.
Генрих кивнул.
— “Кружка льда”, — сказал он.
Филл радостно подпрыгнул:
— Я же говорил!
Лея посмотрела на него.
— Вот сейчас это было к месту.
Виолетта уже сияла.
— Значит, поездка. Значит, метель. Значит, вдвоём—
— Виолетта, — сказала Лея.
— Всё, — пискнула фея. — Я тень. И молчу.
Генрих посмотрел на Лею тяжело.
— Это уже вне трактира. Я не могу официально—
— Я знаю, — перебила Лея. — Но если мы не вернём печать до утра, у вас останется один вариант. И он мне не нравится.
Генрих коротко выдохнул.
— Мне тоже. Поэтому… — он помолчал, — я “ничего не видел”. Но я иду с вами. Потому что это уже не просто бумага.
Лея подняла бровь.
— Вы сейчас сказали “я иду”?
Генрих раздражённо поправил папку под мышкой.
— Я сказал — иду. И хватит ловить меня на словах.
Филл радостно прошептал:
— Он наш!
— Он инспектор, — сказала Лея. — И он идёт, потому что ему тоже не хочется провала.
Лошадь фыркнула из конюшни так, будто напоминала: “А про транспорт вы забыли”.
Виолетта ахнула:
— О! Лошадь! Конечно!
Лея кивнула.
— Нам нужен транспорт. Быстрый. И тот, кто не потеряется в метели.
Генрих прищурился.
— Вы сейчас про лошадь.
— Я сейчас про того, кто умеет выбирать дорогу лучше, чем человек в шапке, — сказала Лея.
Филл поднял крыло:
— Я тоже умею!
— Ты — сверху, — сказала Лея. — Будешь смотреть и показывать. Но без паники.
Филл торжественно прошептал:
— Без паники. Я — спокойный феникс.
Виолетта фыркнула:
— Это звучит как вымерший вид.
Генрих бросил на неё взгляд.
— И вы тоже собирайтесь. Тёплые вещи. Фонарь. Подмена — с собой. Никого одного.
Лея развернулась к дому.
— Собираемся и выходим до рассвета, — сказала она. — У нас одна ночь. И вор явно рассчитывал, что мы будем медлить.
Она посмотрела на следы, потом на дверь, потом на своих.
— Он ошибся.