Сними очки, ботаничка

Глава 6. Подружка

Меня душит страх, я отчаянно вырываюсь и убегаю в густой, тёмный лес. Ветви деревьев хлещут по лицу, оставляя на коже жжение и болезненные следы. Сзади слышен тяжёлый, ритмичный топот, который становится всё ближе. Их много, и я чувствую, как холод и ужас пронизывают всё моё тело. Я спотыкаюсь о корни, падаю, но тут же вскакиваю и снова бегу, осознавая, что это не просто побег — это охота. Я — их добыча.

Люди в безликих белых масках движутся слишком быстро, слишком слаженно, как одно существо. Они настигают меня, и холодные пальцы впиваются в плечи, пригвождая к земле. Я пытаюсь вырваться, но их хватка стальная. Один из них, стоящий впереди, наклоняется ко мне. Он медленно и властно снимает маску.

Перед глазами — знакомые черты. Тёмные волосы, спадающие на лоб. Лёгкая насмешка в изгибе губ. И ледяные, пронзительные голубые глаза.

Витя Клюев усмехается, глядя прямо мне в лицо, и его голос звучит тихо, но с убийственной чёткостью: «Ты должна мне. Должна. Я знаю, кто ты. И ты знаешь. Проснись и помни».

Я резко сажусь на кровати. В ушах ещё звенит его голос, а перед глазами стоит его лицо. Это был не просто кошмарный сон. Это было напоминание, что теперь он знает мою тайну.

С трудом дохожу до ванной, чтобы освежить лицо прохладной водой. Она обжигает кожу, смывает липкий пот. Смотрю на своё отражение: бледная кожа, тёмные круги под глазами, испуганные серые глаза и светлые растрёпанные волосы. Выгляжу как привидение.

Мама заходит ко мне, внимательно смотрит, поправляет халат, и я замечаю, как её пальцы машинально тянутся к моим испорченным прядям. Она пытается их расплести.

— Мира, ты похожа на взбесившегося пуделя. Почему волосы не помыла вчера? — выносит вердикт.

Я вздыхаю и отвожу взгляд. Объяснять это всегда непросто.

— Ну, я хотела ещё немного походить кудрявой, — бормочу я, с ужасом глядя на свои некогда красивые волосы.

Да уж, зря я оставила кудри на всю ночь, надеясь, что они останутся прежними. Хорошо, что линзы сняла, иначе к моим синякам добавились бы ещё и красные глаза.

— А ты можешь сделать кудри?

Мама приподнимает бровь, и в её глазах вспыхивает знакомый огонёк интереса.

— А зачем тебе это?

Лучше бы промолчать, но сама я причёску себе не накручу. Снова придётся врать. Может, не идти с Митей гулять? Но вчера я пережила столько испытаний и стресса, что сегодня чувствую себя готовой ко всему. Нужно только разобраться с Витей Клюевым и выяснить, чего он хочет. Эта неизвестность тревожит меня больше, чем встреча с Фоминым. Так, думай давай, Мирослава. Сегодня суббота, обычно он идёт на площадку играть в баскетбол после третьего урока, около двенадцати часов. Уроки отменили, но он точно не откажется попрыгать.

— Доченька, ты опять думаешь о чём-то своём? — волнуется мама.

— А сколько времени сейчас? — спрашиваю я.

— Одиннадцать тридцать пять минут, а что?

— Что? Как так? Я проспала! — вырывается у меня с паникой. — Мама, мне нужно срочно уйти, — дочищаю зубы и пытаюсь выйти из ванной. — В час, нет, в два я вернусь, и ты меня накрутишь.

Мама смотрит на меня с недоверием, скрестив руки на груди.

— Мира, куда ты собралась? Что происходит? Ты что, на свидание?

Мозг лихорадочно пытается придумать убедительное объяснение.

— Нет, я отправляюсь в музей палеонтологии вместе с научным сообществом, — бросаю я первое, что приходит в голову.

— А зачем тебе кудри? — не унимается мама. Её взгляд становится особенно проницательным. — Ты ведь всегда говорила, что они «непрактичны».

Внутри всё сжимается от раздражения. «Почему нельзя просто сделать, что прошу, без двадцати вопросов?»

— Хорошо, мама, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально искренне. — Мне нравятся твои кудри. Хочу быть красивой. Хорошо?

— А платье тоже наденешь? — смягчается она.

— Нет. Джинсы и кофту, и пальто. В конце концов, на улице погуляем, раздеваться я не собираюсь.

— С кем это ты на улице погуляешь? Ты же будешь в музеи?

— Я и там, и там буду. С известными членами по вопросам палеонтологии, — кричу из коридора, направляясь в свою комнату и быстро натягивая джинсы и свитер.

— Что за члены, Мира?

— Ну, например, Виктор Александрович, очень уважаемый профессор. Он владеет тремя языками: русским, английским и китайским. Мы будем обсуждать органический мир, выяснять образ жизни одного древнего, умного вида и решать, как его лучше сохранить. У нас с ним разные точки зрения, поэтому нам придётся договариваться.

— И всё?

— Нет, ещё у меня встреча с профессором Дмитрием Ростиславовичем. Будем рассматривать, как прошлое влияет на будущее, и как различные организмы эволюционируют друг с другом.

— А почему одни мужчины? Сколько им лет?

— Семьдесят один. Они же очень умные учёные.

— Да уж, действительно. Что это я, надеялась, что там хотя бы будут молодые студенты... — мама расстроенно поправляет свой халат.

— Я побежала, — подхватываю хвост на затылке и вылетаю на лестничную площадку, не обращая внимания на её призывы.