Сними очки, ботаничка

10.2 С Др

— Ничего себе, — присвистывает Сонька Тихая. — Вот это подготовилась.

На пороге — вся команда. Серафим с огромным букетом, а за его спиной Витя, который буквально держит под руку Афанасия. Тот стоит, покачиваясь, с глупой улыбкой во всю физиономию. И завершает компанию Соня Тихая — в джинсах и черной толстовке, с каменным лицом. Она цокает языком, глядя на Афанасия.

— С днем рождения, — Серафим сует мне в руки цветы. Его лицо напряжено. — Мира, я только поздравить, остаться не смогу.

— О, принцесса, здравствуй! — раздается замедленный и веселый голос Афанасия. Он делает шаг вперед, пошатываясь. — А ты думала, от меня убежишь?

Я смотрю на него в полном недоумении. С кем он меня путает? Обстановка на пороге стремительно превращается в абсурд.

— Да ладно? Подожди… Ого, — Афанасий с внезапной трезвостью в голосе поворачивается к Соньке. — Ты в курсе, что это Мира-то была?

— Ну и что? — бросает она, не моргнув глазом.

— А ты что, знала? — удивляется парень. — Так ты правда была на дискотеке, — ржет он.

— Афанас, не беси людей, пошли уже. Мира, с днем рождения! Сорян, он как всегда… — Соня пытается его развернуть.

— Я ничего не понял, — злится Серафим, его терпение лопается. — Что он опять несет? Тихая!

А вот я понимаю, что сейчас передо мной еще два человека, которые знают о моем маленьком секрете. Но мне везет, ребята начинают между собой разбираться, и все благополучно обо мне забывают.

— А че Тихая? Я что, виновата? — огрызается она. — Ты за ним должен следить как цербер, а не я!

На фоне их перепалки веселый Афанасий достает из-за спины стеклянную бутылку и покачивает ею у моего носа.

— Смотри, что для поцелуйчиков принес! — он подмигивает мне. — Будем в бутылочку играть, учиться целоваться…

Его фраза обрывается на полуслове, потому что Витя с невозмутимым видом аккуратно, но сильно бьет его локтем в солнечное сплетение. Афанасий хрипло охает и начинает давиться кашлем.

— Мирочка, что ж гостей в коридоре держишь? — сзади раздается мамин голос. Она появляется в проходе и замирает, окидывая взглядом нашу разнополую и разноголосую компанию. — Мальчики? Какая неожиданность…

— Я вообще-то девочка, — мрачно поправляет ее Сонька.

— Я бы поспорил, — тихо, но очень отчетливо бурчит себе под нос Серафим.

Мы с Соней это слышим: она смотрит на него смертоубийственно, а я — осуждающе.

— Да я про них, про мальчиков! — тут же поправляется мама. — Просто Мира говорила, что одни девочки будут…

— О, Татьяна Воскресенская, ничего себе! — вдруг оживает Афанасий, вытирая слезы после кашля. Он смотрит на мою маму с неподдельным восхищением. — Мира, теперь понятно, в кого ты такая красивая. В свою сестру! — он галантно подмигивает маме.

Мы все замираем с открытыми ртами. Картина маслом: Соня закрывает лицо ладонью, Витя смотрит в потолок, сдерживая улыбку, а Серафим просто пыхтит, как разъяренный дракон, и я вижу, как он сжимает кулаки, пытаясь сдержать желание придушить родного брата.

А мама… Мама вся расцветает.

— Ну проходите, проходите, что стоите, — сразу же говорит она, смущенно поправляя волосы. — Мне, правда, очень приятно, но я все-таки мама, а не сестра.

— Вы просто прекрасно выглядите, — Афанасий, забыв про все на свете, проходит вперед, берет ее руку и с нарочитой галантностью целует. Серафим хватает его за шиворот, пытаясь остановить и вытащить обратно.

— Мы домой, — сквозь зубы говорит он, извиняюще улыбаясь маме. — Брату немного нехорошо, не хотим никому портить праздник.

— Да ерунда! Мы его тут быстренько на ноги поставим, — машет рукой мама. — Его синдром отлично лечится хорошей едой и диваном. Что я, молодой не была? Ой, как же он похож на моего Андрейку, такой же хулиган...

— Да я такой, — радостно соглашается Афанасий и, вырвавшись из хватки брата, проходит в квартиру.

Серафим с пораженным видом смотрит ему вслед, потом тяжело вздыхает и, проходя мимо меня, коротко бросает: — Прости.

— Да ничего страшного, — успокаиваю я его. — Мам, держи, это тебе от Серафима цветы, — передаю ей букет.

— Ой, какая прелесть! Спасибо огромное! — она принимает цветы. — И не волнуйтесь, молодой человек, ваш брат попал в нужное место.

Сзади ко мне подходит Катя и шипит на ухо:
— Мира, а почему ты не сказала, что здесь будет эта сумасшедшая Тихая? Ты в курсе, что она людей избивает?

— Тс-с-с! — шикаю я на нее. — Какая же ты невоспитанная.

— Она ненормальная, прекрати.

— Соня, проходи, не слушай никого, — говорю я ей, чувствуя, как ситуация снова накаляется.

— Да я пойду, я просто Афанасу помочь хотела… — она мямлит, смущенно отводя взгляд.

Я хватаю ее за руку и тяну за собой в квартиру.
— Я очень хочу, чтобы ты меня сегодня поздравила. И чтобы все было мирно.

— Ну ладно, — сдает она позиции. — А пожрать есть чо?

Я не могу сдержать улыбку.
— Конечно! Пицца, газировка, оливье, курица, картошка… Мама тут целый пир на весь мир наготовила.

— Ого, — свистит Сонька, и ее каменное лицо наконец смягчается. — Тогда спасибо. — И она еще раз мерит Катю убийственным взглядом, прежде чем пройти вглубь квартиры.