Сними очки, ботаничка

10.4 С др

В комнате становится легче дышать. Подхожу к стене, где висит таблица Менделеева, и вожу пальцем по пластику. Это мой способ успокоиться — найти логику в хаосе чувств.

Витя — углерод. Основа всего живого. К нему всё тянется, вокруг него всё строится. Катя — кислород. Яркая, необходимая для горения. Без нее углерод — всего лишь уголь. А я…

Мой палец останавливается на элементе Si. А я — кремний. Следующий за углеродом. Способен создавать прочные связи, но мои миры — из песка и стекла. Прочный, но хрупкий. Основа скал, а не жизни.

За своими химическими успокаивающими рассуждениями я не слышу, как в комнату входит Витя. Он подходит так тихо, что я вздрагиваю, только когда слышу:

— Мира…

Не оборачиваюсь, чувствуя, как сердце колотится в горле.

— Там все торт ждут, — шепчет он, упираясь руками в стену по бокам от меня, зажимая меня между собой и прохладной поверхностью.
— Сейчас принесу, — продолжаю стоять на месте, ощущая спиной исходящее от него тепло.
— О чем думаешь?
— Что ты — углерод, — выдыхаю я, глядя на клетку «C».
— Почему? Я хочу быть кислородом, — он наклоняется ближе, и его дыхание касается моей щеки. — И кстати, в этом платье ты… просто огонь. Красное тебе очень идет.

Если бы ты был кислородом… а я — кремнием, между нами была бы самая прочная связь на планете. Та, из которой сложена земная кора. Но нет… мысленно рассуждаю я.

— Занято уже, — бурчу, вспоминая Катю в черном обтягивающем платье.

— И кем же? — произносит он грубовато, и в голосе проскальзывает недовольство.
— Неважно.
— А скажи-ка, что в субботу делаешь?

Я поворачиваю голову. Его темные волосы, коротко стриженные, и внимательный взгляд заставляют меня почувствовать себя на допросе.
— С Фоминым гулять иду. Подарок обещал мне, — говорю, снова отворачиваясь к таблице.

Витя постукивает костяшками по стене.
— Надо же, даже не обманула, — убирает руки.

Мне становится пусто и холодно.
— Почему я должна обманывать? Я всегда говорю, что думаю.
— Да? А я думаю, что ты врушка. Может, скажешь Диме, что ты не Слава? Раз у вас все так серьезно.
— Может, и скажу… А ты почему спрашиваешь?
— В субботу игра между командами по баскетболу, — начинает он.
— Здорово! — радуюсь я.

— Ага. Хочу Катю позвать.

Словно капля воды, упавшая на раскаленный литий, эта фраза вызывает во мне бурную, шипящую реакцию.

— Куда позвать? — неожиданно раздается голос подруги, которая приходит в самый неподходящий момент. Мы одновременно оборачиваемся к ней.
— В субботу, баскетбол. Посмотреть на мою игру, — говорит Витя.
— В принципе, свободна… А с чего такое предложение? — Катя скрещивает руки.
— О, все просто. Ты мне нравишься.

У меня в ушах звенит, а Клюев продолжает:

— Меня сегодня и позвали, чтобы с тобой пообщаться. Да, Мирочка?

Он поворачивается ко мне с недовольным лицом.
— Да… это так, — говорю вполголоса.
— Как понять «нравлюсь»? — Катя смотрит то на меня, то на парня, качая головой.
— Обычно, как красивая девушка может нравится классному парню. Ну так что? — заявляет самоуверенно он. — Я там основной играющий.
— Ладно… приду, — смущенно кивает Кислова.
— Отлично, тогда до субботы.

Виктор поворачивается ко мне с тяжелым взглядом, в котором читаются досада и нетерпение. Он будто хочет что-то сказать, но сдерживается. Или ждет от меня каких-то слов?

— Спасибо за приглашение, Мирослава. Я, наверное, без сладкого. Пора двигать.
— Спасибо, что пришел, — опускаю я глаза.
— До встречи.
— Пока, Витя, — шепчу я.

Потому что понимаю, что больше никаких встреч не будет.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с таблицей Менделеева. Кремний может быть основой для процессоров, управляющих сложнейшими системами. Но в мире живой природы все равно правят углерод и кислород.

П.С. Ребята, я не химик, если будут какие-то косяки, то извините. Можете смело поправлять, но в целом изучаю материал прям конкретно, прежде чем написать.