Сними очки, ботаничка

12. Розовые очки

Солнце бьет мне прямо в глаза. Зажмуриваюсь, пытаюсь прикрыться рукой, но свет слишком яркий. Открываю один глаз и тянусь к телефону. Который час? Вчера я, кажется, вырубилась за просмотром очередного фильма. Двенадцать? Пытаюсь вскочить с кровати, но путаюсь в одеяле и с размаху скатываюсь на пол. Отчаянно дрыгаю ногами, высвобождаюсь и сметаю с лица спутанные волосы.

Через два часа встреча с Митей, а я тут разлагаюсь и радуюсь жизни. Выползаю из под одеяла, встаю и бегу в ванную. В зеркале меня встречает сильно помятое красное лицо.

— Привет, Митя, а вот и я, твоя мечта, — кривляюсь перед зеркалом. — И твой кошмар, Клюев! — строю рожу как из фильма ужасов и хохочу в голос. Надо было раньше перестать ходить в школу; за эти три дня я прямо-таки ожила и готова горы свернуть.

Умываюсь, расчесываю волосы — на этот раз без кудрей, мамы нет, да и красоваться не перед кем. Раз уж решила признаваться, надо идти до конца. Но линзы все-таки надеваю. Начнем знакомиться потихоньку. Надеваю любимые широкие черные джинсы и такую же черную толстовку. Смотрю в зеркало — и правда похожа на пингвина. И тут Витя оказался прав. Начинаю дрыгать руками и ногами, изображая неуклюжую птичку.

Ненавижу его. На кровате лежит несчастный пингвин. Хочется помутузить, но останавливаю себя.
— Ладно, больше не буду. Жалко тебя уже, а то и правда порву.

До вчерашнего дня я и не замечала, сколько во мне скрыто энергии. Беру кружку, которую подарил Витя, наливаю в нее чай, наполняю свой термос. Не хочу ни в какой ресторан, на улице удивительно прекрасная погода, солнечная, ясная, хочется гулять в парке. Булочки куплю по дороге… На секунду становится грустно: представляю, как Катя сегодня будет болеть за команду Вити и не накормит его булочками с сыром и ветчиной. А он ведь потратит кучу сил. Но это уже не моя проблема, — успокаиваю себя и выбегаю на встречу со своим «идеальным» парнем.

На встречу, конечно, опаздываю.
— Кто-то любит заставлять меня ждать? — улыбается Фомин и, притянув к себе, целует в уголок губ.
Я даже не успеваю возмутиться, только вытираюсь рукавом. Внимательно смотрю на него и замечаю желтоватый синяк около брови. Он в ответ оглядывает меня с ног до головы с интересом.
— Без кудряшек сегодня, — проводит рукой по моим прямым волосам.
— А что, не нравится? — слишком резко выдаю я.
— Тебе идет. Просто ты кого-то напоминаешь… Мы точно раньше не встречались? — щурится Митя.
— Может, и встречались, — краснею я.

Что-то слишком быстро он переходит к сути. Я-то не готова, у меня целая драматическая роль отрепетирована. Мама бы аплодировала, если бы видела, как я вчера перед зеркалом тренировалась произносить: «Так получилось, мне так стыдно!» — и даже научилась пускать слезу. «Ты не достоин такого обмана, простишь ли ты меня?» — и актерски заламывала руки. Но сейчас не время, нужно настроиться, съесть булочку.

— А что в пакете? — спрашивает Фомин, и я выдыхаю.
— Чай и булочки вкусные, — махаю белым кулечком у него перед носом.
— Булочки?
— Слушай, погода классная, пойдем погуляем в парк? — предлагаю я.
— То есть ты сегодня планируешь залезть на дерево и спасти какую-нибудь бешенную белку? — ржет он.
Смотрю на него хмуро.
— Вообще-то я планировал устроить тебе подарок там. Знаешь, тортик со свечкой, загадать желание… Может, сходим в кафе? — смотрит на меня внимательно.
— Нет, пойдем, подышим осенним лесом, — хватаю его за руку и тяну за собой.

Идем по парку, и я шуршу желтыми листьями, подбрасывая их ногами. Митя идет рядом и улыбается, иногда присоединяясь к моей забаве.
— Как прошел твой день рождения? — спрашивает он.
— Нормально. Делала вулкан из блесток. Он такой — пшшш — и всё.
— Вулкан?
— А ты знаешь, я вообще обожаю вулканы. Я бы хотела постоять рядом и посмотреть на извержение…
Митя смотрит на меня с легкой настороженностью.
— А если лава до тебя дотронется? И не успеешь убежать… Я бы хотел дожить до старости.

— Ну и что? Увидеть в последний раз раскаленную лаву и пирокластические потоки — это не так уж и плохо.
— Это говорит человек, который боится зеленки, — смеется Фомин и ловко сцепляет свою руку с моей.
— Бывает. А ты что любишь из стихий?
— Ммм, дай подумать… Наверное, цунами, — внезапно хватает он меня на руки и кружит. — Или смерч!
Ставит на ноги.
— Люблю, когда страсти кипят. А то обычно всё вокруг такое пресное и однообразное. Никакой искры.
— Как понять?
— Ну, люди как под копирку. Не на кого посмотреть, чтобы аж дух захватило.
— Не понимаю, — пожимаю я плечами.
— А с тобой — захватывает. Ты непредсказуемая. Я никогда не знаю, чего от тебя ждать, и это… интересно. Вот, наверное, поэтому я…

— Если верить вчерашним статьям психологов, — выпаливаю я скороговоркой, — у тебя избегающий тип привязанности, вызванный жаждой острых ощущений. И, скорее всего, ты манипулятор.
— Ого, вот это диагнозы с порога! — смеется Фомин. — Я бы сказал, что я просто дерзкий парень, от которого все без ума. Но ладно, пусть будет по-твоему: самовлюбленный искатель новых впечатлений. Звучит солидно.

Интересно, где им с Витей такую самооценку выдавали? Жаль, я в той раздаче проспала.

— Кстати, не поэтому ли мы видимся только по выходным? — он останавливается и смотрит на меня с прищуром. — Боишься, что я, тот еще «искатель впечатлений», быстро охладею? Я мог бы забирать тебя после твоих дополнительных занятий, хочу чаще видеться.

Я поворачиваю голову: начало парка уже далеко, мы почти у выхода, за которым виднеются симпатичные домики-отели для туристов. Обратно уже не убежать.
— Да зачем? По выходным тоже хорошо, — размашисто машу руками.

У него вибрирует телефон, он заглядывает в экран, и лицо становится недовольным.
— Что-то случилось?
— Нет, просто… помнишь моего друга, Витьку?
Сердце проваливается. Что случилось?
— Помню, — бормочу я.
— Так всю неделю он меня звал на баскетбол, сегодня у его команды матч с ребятами из соседнего района. Настойчиво так звал, а я ему сказал, что не могу, со своей девушкой встречаюсь…