Сними очки, ботаничка

14.2 Винтик и шпунтик

К Тамаре Львовне я бегу так быстро, что забываю дышать. Врываюсь в кабинет и останавливаюсь у порога, медленно выдыхая и поправляя растрёпанный воротничок блузки. Внутри бешено колотится — не столько от бега, сколько от предвкушения.

Мой взгляд сразу находит Витю. Он убирает свой портфель и хлопает ладонью по стулу рядом, приглашая присесть. Но смотрит на меня как-то странно... Может, он голоден? Я медленно подхожу и сажусь за парту, начинаю вытаскивать тетрадки, а он не прекращает на меня смотреть, не отрывая взгляда.

Теряюсь от этого внимания и роняю тетрадку. Мы одновременно наклоняемся поднять её и сталкиваемся лбами.

— Ай, Мира, — возмущается он, но в его глазах искорки смеха.

— Я бы сама достала. Чего полез? — огрызаюсь, потирая ушибленное место.

Но надо заметить, что когда я бью Витю, мне становится значительно легче. Сразу исчезает эта нелепая робость.

Парень наклоняет голову ко мне, и я не понимаю, зачем он это делает.

— Что?

Он вздыхает, как мученик, и берёт мою руку, прижимая её к своей коротко стриженной голове.

— Пожалей, а? Прояви сострадание.

И я начинаю гладить его волосы. Они удивительно мягкие и приятные на ощупь. Он кладёт голову мне на колени, и я продолжаю водить пальцами по его стрижке, которая слегка пощипывает ладонь. У меня такое ощущение, будто я глажу огромного кота, который вот-вот начнёт мурлыкать.

— Мира, я сегодня не смогу провести тебя до дома, — говорит он, не поднимая головы. — Мне правда нужно отцу подарок купить.

— Да и не надо. Я и не ждала, — запинаюсь я, пытаясь скрыть разочарование.

— Может, пойдёшь со мной в торговый центр? — он поднимает на меня глаза.

— С Леной? — спрашиваю я, поправляя очки.

— Можем без неё, — не отводит он взгляда, и моё сердце делает кувырок.

— Ну, это как-то нехорошо...

— А мне так пофиг, — заявляет он, убирая голову с моих колен и придвигая мой стул ближе. Затем наклоняется ко мне почти вплотную.

Он же не хочет меня поцеловать? Нет, нет, я точно не готова. И я выпаливаю первое, что приходит в голову:

— Стой. Теория не пройдена, практика тоже. Нельзя ещё... — кладу руку ему на грудь, ощущая, как его дыхание становится глубже.

— Какая практи... Мирослава! — его глаза темнеют, и он начинает наматывать на палец хвостик моей косички. — О чём ты вообще?

— Что? Я ничего... Времени не было. И как-то не думала, что вот прям надо... Ну, конечно, я подготовлюсь, но потом же... — начинаю лепетать я.

Гиппократ, отец медицины! С ним было легко, пока он был для меня просто экспериментальным человеком, а сейчас всё стало по-настоящему серьёзно.

— Значит так, — он говорит тихо, но очень чётко. — Все теории, практики, эксперименты и все дурные мысли в твоей голове — только со мной. Поняла? — его взгляд скользит по моим губам, и у меня перехватывает дыхание.

— Ладно... Тогда мы вместе будем взрывать... э-э-э... нитрат аммония! — выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Витя поднимает брови, и в его глазах читается смесь удивления.

— Ну а что? Я давно хотела, но одной как-то страшно. Там помощник нужен...

Он закрывает лицо ладонью, и его плечи начинают трястись. Сначала я думаю, что он плачет, но нет — он смеётся. Смеётся так, будто это самая забавная шутка в его жизни. Ну ляпнула, конечно, я глупость, я ж не совсем с ума сошла таким заниматься.

— Мира... Мы не будем ничего взрывать, нас за это посадят. И одна, пожалуйста, не делай такого, — смотрит на меня, и в его глазах столько мягкости, что мне хочется провалиться сквозь землю. — Пойдём лучше со мной. Так и быть, куплю тебе шоколадный коктейль.

— Я вообще-то клубничный хочу.

— Хорошо.

— А булочку купишь?

— Да.

— С сыром и ветчиной?

— С чем захочешь.

— А если я две захочу?

— Хоть десять.

— Нет, десять не хочу, это много.

Витя улыбается, и мне тоже становится спокойно и радостно. Я наклоняюсь к нему и шепчу:

— Пусть Лена с нами пойдёт. Но ей булочку не покупай.

— Хорошо, — шепчет он мне в ответ прямо в ухо, и его губы слегка касаются моей щеки в нежном, почти незаметном поцелуе.

Мои щёки мгновенно становятся пунцовыми, но я не отстраняюсь. Потому что этот миг — сладкий, неловкий и совершенно прекрасный — кажется самым правильным, что случалось со мной за долгое время.

Дорогие читатели!

Осталось еще немного, уже подходим к основным моментикам для окончания книги.

Надеюсь, моя мигрень уйдет вместе со всеми этими вспышками на солнце или из-за осенней погоды, и я смогу дописать побыстрее. Спасибо, что читаете, оставляете комментарии и звездочки. Благодарю!