Сними очки, ботаничка

15. Золушка попалась

Стою у школьного подоконника и не могу сдержать радости. За окном мокрые листья лежат на асфальте, покрытые первым ледяным кружевом заморозков. Ноябрь уверенно заявляет о своих правах, напоминая о скором дне рождения Виктора Александровича. Каждая моя попытка пошутить о том, что я старше и мудрее, неизменно заканчивалась беззащитным смехом, когда его пальцы щекотали мои бока. Я мгновенно капитулировала, моля о пощаде. Щёки вновь полыхают от воспоминаний, ладони инстинктивно прикрывают их, а в животе предательски бурлит. Сегодня нас ждёт особое место — Витя обещал показать нечто красивое и значимое. Хотя лично я убеждена, что самое восхитительное в мире — это он сам.

Моё лицо снова озаряет мечтательная улыбка — я то задумчиво вздыхаю, то тихонько хихикаю над собственными мыслями.

Память возвращает меня в торговый центр, где Витя накупил мне целую гору разных булочек. Я ела их прямо перед Леной, запивая и шоколадным, и клубничным коктейлем одновременно.

Вероятно, ей было досадно наблюдать за этим пиршеством, но Витя лишь разводил руками:
— Прости, не могу. Мира не велела. И у тебя есть карманные, папа давал.

А я, с набитым ртом, снисходительно кивала и, опьянённая внезапной властью, с напускным великодушием предлагала:
— Хочешь угощу? Мне много. Здесь с клубникой, с курицей, с ежевичным джемом...

— Спасибо, ешь сама и толстей. Я за фигурой слежу, — демонстративно отворачивалась она.

И тогда мне стало стыдно. Я повернулась к парню и попросила:
— Мне кажется, твоя сестрёнка стесняется. Можешь и ей булочку купить?

Ленка закипала от злости, а уголки губ Вити, наоборот, стали подрагивать от сдерживаемого смеха. Он вытер салфеткой следы клубничного джема вокруг моего рта, качая головой, и шептал:
— Ты неисправима.

Мой прекрасный великан всё же предложил Лене купить булочку, совесть-то гложила. Но она, фыркнув, удалилась, сказав, что сама выберет подарок отчиму.

Я лишь пожала плечами, пока Витя старательно оттирал мою куртку от вишнёвых и ананасовых подтёков. Мне безумно нравилось чувствовать себя рядом с ним маленькой беззащитной девочкой. Мгновение было настолько идеальным, что хотелось остановить время. Возникло даже желание снова перепачкаться, но Клюев уже не допустил этого — он забрал прямо у меня из-под носа последнюю булочку с клубникой и с торжествующим видом поглотил её у меня на глазах.

— Кого выглядываешь? — внезапно подскакивает ко мне Катя, прерывая мои сладкие воспоминания.

— Осенью любуюсь. Великолепие, — рассеянно отвечаю я, не отрывая взгляда от посеребрённых инеем ветвей.

— Ты уверена? — скептически хмурится подруга. — Противная, — тяжело вздыхает она.

— Погода прекрасная, — отмахиваюсь я.

— Я о Скворцовой.

Обернувшись, я замечаю Лену. Приветливо машу ей, но в ответ получаю лишь презрительный взгляд и хлопающую дверь. Странно, я не испытываю к ней неприязни. В отличие от Кати, которая застывает рядом, напоминая готового к атаке солдата.

— Чем она тебе досадила? — интересуюсь я.

— Да к Стрельцову лезет, а он к ней, — с грустью в голосе признаётся Катя.

— Может, оставишь эти попытки? Я же много раз твердила. Он не самый подходящий выбор, глупый, и... внешность его весьма заурядная, — начинаю я перечислять, но понимаю, что переступила грань.

— Правда? А кто достоин внимания? Может, Клюев? Стоит переключиться на него? — ехидно интересуется Катя, и я замираю.

В последние дни я пребываю в таком упоительном состоянии, что даже не поинтересовалась у Вити, как обстоят дела с его симпатией к Кате. Возможно, она всё ещё надеется на его внимание. Нужно обязательно прояснить эту ситуацию. И вообще поинтересоваться, а что это у нас происходит? Слова подруги заставляют испытать жгучую ревность, такую, что хочется сейчас же его найти и спросить за всё. Предварительно хорошо поколотив.

— Ну да, Витя замечательный, — с трудом выдавливаю я.

— Что ж, и Стрельцов нормальный, — заключает Катя и решительно направляется к классу.

Я остаюсь в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, но, пока не прозвенел звонок, решаюсь на важный шаг — нужно понять, не предаю ли я подругу. Хотя, конечно, следовало задуматься об этом раньше. Но что поделать, если голубые глаза Вити проникли в самые потаённые уголки моей души и обосновались там надолго?

С гнетущим чувством вины я несусь на нижний этаж, где должен находиться Клюев. Бегу сломя голову и на повороте у лестницы влетаю в кого-то твердого. Сильные руки подхватывают меня, спасая от падения, но мои очки соскальзывают с носа с характерным щелчком.

Пока я рыщу по полу в поисках пропажи, кто-то бережно вкладывает их в мою ладонь. Надеваю и слышу знакомый, но нежеланный голос.

— Ну, здравствуй, Славочка.

Прежде чем осознаю происходящее, меня прижимают к холодной стене, придавливая твердым непробивным торсом. Объятия такие сильные, что перехватывает дыхание, а в позвоночнике возникает ноющая боль. Перед глазами проплывают знакомые каштановые пряди Мити Фомина.

— Отпусти, — пытаюсь вырваться, но его хватка лишь усиливается.

— Поймал, — шепчет он прямо в волосы, и по спине пробегает неприятная дрожь.