Сними очки, ботаничка

15.1 Золушка попалась

— Я не Слава, — выдыхаю я, и голос дрожит.

— Уже догадался, — он пристально смотрит на меня, — наверное, именно об этом Витек хотел со мной поговорить. — Его пальцы касаются кончика моей косы.

О чём поговорить? Дыши, Мира, просто дыши. И почему так страшно?

Его окликает Стрельцов, и пока Митя Фомин отвлекается, я выскальзываю из-под его руки и бросаюсь бежать, крича на ходу: «Я потом, правда, всё объясню...»

Может, Ванька Стрельцов не такой уж плохой, если постоянно меня спасает? Надо пересмотреть своё мнение о нём. Подбегаю к раздевалке, около двери ходит охранник, карауля, чтобы никто мимо него не прошмыгнул. Проблема в том, что я никогда не сбегала со школы на втором уроке. Мне нужен профессионал. Разворачиваюсь и направляюсь к кабинетам десятиклассников. Врываюсь в класс и наталкиваюсь на удивлённого Серафима.

— Где Соня? — спрашиваю, тяжело дыша.

— Зачем тебе Тихая? — он смотрит на меня с непониманием.

— Это вопрос жизни и смерти!

Парень внимательно изучает моё лицо, пытаясь понять, что может связывать меня с самой большой хулиганкой в школе.

— Мира, привет, — раздаётся голос позади.

— Вот ты где, — хватаю Соню за руку и тащу из класса.

— Ты чего? — удивляется она.

— Мне нужно сбежать из школы. Помоги.

Сонька секунду молча смотрит на меня, потом вздыхает.

— Связалась с ботаничкой. Стала прогуливать в два раза больше. Ладно, пошли.

Она заходит в класс, хватает свой потрёпанный рюкзак и снова берёт меня за руку. Нас перекрывает взъерошенный Серафим.

— Куда это вы?

— Не твоё дело, белобрысый, — Соня шипит, как кошка.

— Отпусти Миру, — он пытается разомкнуть наши руки.

— Нет, не надо. Я без неё не справлюсь, Сима, — протестую я.

— Я всё Клюеву расскажу, — угрожает он.

— Рассказывай. Пацаны нам не указ, — Соня толкает его в плечо, и мы выскальзываем в коридор.

— Мне кажется, или ты ему не нравишься? — спрашиваю я, когда мы спускаемся по лестнице.

— Я не просто ему не нравлюсь, он меня ненавидит, — ухмыляется Тихая.

Мы спускаемся вниз, крепко держась за руки.

— Только чтобы нас не увидел Фомин, поняла?

— Без проблем. Расскажешь, почему?

— Расскажу, — вздыхаю я. — А то получается нечестно. И совет твой нужен.

— Ладно, не очкуй, справимся.

Хватаю свою куртку из раздевалки, мы быстро переодеваемся. Соня наклоняется ко мне и начинает щипать мне щёки.

— Ай! Ай! — морщусь я.

— Терпи. Лицо у тебя слишком здоровое. Нужно сделать вид, что тебе плохо. А где твой рюкзак?

— Разорви хром, забыла в классе.

Достаю телефон, пишу Кате: «Пришлось уйти. Оставь мой рюкзак в классе. Скажи учителю, что мне плохо».

— Всё, пошли.

Приходит ответ: «Что за хрень?»

«Сегодня всё расскажу. А сейчас мне надо спасаться».

— Мира, давай уже.

— Иду, иду, — бегу за Соней, чуть не спотыкаясь.

В школу заходит парень в промокшей куртке и чёрной шапке, из-под которой выбиваются тёмные кудри. Он видит нас и широко улыбается:

— Девчонки, привет!

Подходит ближе, раскачиваясь на носках.

— Афанасий, ты сильно опоздал. Уже второй урок начинается.

— Да я вообще не собирался приходить. Если бы маман не выпроводила... — он переводит взгляд на нас. — А вы что, сваливаете? Я тогда с вами. Потусим, — прищёлкивает языком.

Сонька раздражённо его оглядывает и качает головой. Поворачивается и видит спускающегося Серафима, который озирается по сторонам. Звенит звонок на урок.

— Нет уж, ты нас прикроешь от своего ненормального братика, — толкает девчонка Афанасия в его сторону.

— Ну ладно...

— Вперёд, вперёд! — машет ему рукой моя новая подруга.

Тот недовольно бредёт навстречу своему родственнику.

— Притворись, что тебе плохо. Блин, стоит, не проскользнём в этот раз, — шепчет мне на ухо, хватая за руку. — Аркадий Павлович, здравствуйте! Нас нужно выпустить. Мирославе плохо, я должна отвести её домой.

— Плохо? Пусть вызывают скорую. Никуда не пущу.

— Да вы что! Вы же понимаете, это... Ну, у девочек такое. Первый день, живот болит, — Соня делает выпуклые глаза.

Я вижу, как охранник краснеет и начинает кашлять.

— Нас завуч отпустила. Всё под её ответственностью, — не сдаётся Тихая.

— Сейчас позвоню, узнаю. С меня хватило выслушивать, когда ты, София, сбежала.

Мне действительно становится нехорошо от всей этой ситуации.

— Звоните, звоните! Только у нас времени нет. Вы же понимаете, это такое дело... Сейчас вы ей ещё стресс устроите. Она вон от мучений красная вся, — подруга разыгрывает настоящую драму. — Как вам не стыдно, ей же больно...

— Да-да, — киваю я, прижимая руки к животу. — Мне так плохо... Живот болит, и так каждый месяц... Я показываю на доску почёта, где висит моя фотография. — Видите, я отличница. Я же не могу просто так врать.

Охранник уже совсем растерян. Мимо проходит Тамара Львовна.

— Мирочка, что случилось?

— Мне домой надо... По женским делам. Живот болит. А нас не пускают... Мне не хочется обманывать любимую учительницу, но приходится играть до конца.

— Ой, Аркадий Павлович, пустите их. Я беру на себя ответственность. Мама знает?

— Да, конечно. А Соня меня проводит, а то я боюсь, одна не дойду... — хватаюсь за живот.

— Конечно, конечно. Потом напишешь, как дошла, — беспокоится Тамара Львовна.

Мы благодарим её и выскальзываем за территорию школы.

— Ну ты врунья, Соня, — говорю я, когда мы оказываемся на улице.

— А ты кто? Молодец. Настоящая актриса — талант есть, — смеётся девчонка.

— Ну вообще да, я не лучше, — тихо вздыхаю.

— Ну так рассказывай, почему мы сбежали?

— Фомин меня узнал, а я не подготовилась к тому, чтобы объясниться перед ним, что я та самая девочка, которая обманывала его, представляясь другой... А потом ещё узнала, что его отец крутит роман с моей мамой...