Сними очки, ботаничка

18.1 Завтрак

Подходим к моему дому, я всё рассуждаю, нормально ли вообще такая ситуация и может ли Скворцова провоцировать Витю. А может, он переключится на нее? Потому что я-то сама очень даже переключилась — во мне проснулось странное желание ее обнять, и я чувствую, что это ненормально. Вот Катю мне хотелось придушить за то, что Витя на нее смотрел, может, потому что подруга сама по себе боевая. А вот Ленку... Обогреть, что ли, и мне это совсем не нравится.

Клюев останавливается и поворачивает меня к себе.

— О чем ты так активно думаешь? У меня аж в голове свербит от твоих мыслей.

— Ни о чем.

— Мира! — смотрит он на меня внимательно.

— А тебе Ленка совсем не нравится? — выпаляю я.

— Да е-мое, какая же ты ревнивая! Нет, не нравится. Ну, как девушка. А так...

— Человек она неплохой, — продолжаю я. — Вот я не понимаю, Витя. Почему я? Что во мне такого.

— Ты чего? — наклоняется он ко мне, сгибаясь вдвое.

— Да ничего. Я просто не готова постоянно переживать, что кто-то будет на тебя смотреть и умирать от безответной любви. А я даже не смогу доказать, что стою того, чтобы они умирали.

— Ого, вот это ты загнула, — он поправляет шапку. — Помнишь, я говорил тебе, что однажды встречаешь человека и чувствуешь, что он тот самый? А иначе нет смысла начинать.

— Да.

— Ну вот и ты для меня та самая.

— Но почему?

— Твоя ученая голова ищет доказательства там, где их нет. Нет у меня объяснений, почему ты. Просто ты, и всё. Это же идет отсюда, — он кладет мою руку на свое сердце, — а не отсюдова, — и стучит пальцем по моей голове.

— Может, тебе просто надо к олимпиаде подготовиться? И ты поэтому со мной?

— Мира, я что, по-твоему, совсем придурок? — возмущается он и направляется вперед, так что приходится догонять.

— Ну прости, прости! Просто я боюсь, что однажды появится кто-то лучше меня. Ну, не умнее, а просто... интереснее, с кем тебе будет веселее. Я же самая обычная, — проговариваю я впопыхах.

— Скучно? С тобой каждый день как на вулкане. Мне еще так весело никогда не было, — поджимает он губы. — И что ты «обычная» — заявление так себе, истине не соответствует.

— Хорошо, я поняла. Но если ты пойдешь налево, я тебя... я тебя... никогда не прощу, понял? — запнулась я. — Или если захочешь просто бросить и уйдешь, ничего не сказав... тоже не прощу.

— Думал, будешь препарировать, — смеется Витя и крепко обнимает меня. — Не собираюсь никуда налево ходить и бросать тоже. Я вообще без тебя находиться не могу, так что будешь везде со мной ходить.

— Что?

— Ну, хотел попозже предложить, но я уже узнал — тебя взяли в мою группу плавать. Здорово, да?

— Чего? Я не умею плавать!

— Как не умеешь? — удивляется он.

— Я утону! Нет, нет!

— Да-да, значит, я буду тебя учить. Готовься, ищи купальник, шапочку и очки.

— Витя, нет!

— Мира, да!

— Еще скажи, что бегать буду с тобой по утрам!

— Да, это я тоже обдумываю. Ну, раньше же ты ходила за мной, примерно знаешь мой распорядок. Кстати, а правда, зачем ты ходила? Ты так и не рассказала... Это что, был коварный план по моему завоеванию от Мирославы Воскресенской? — начинает он щекотать мой бок. — Не скажу, — стыдливо бегу вперед, забегая в свой подъезд.

Мы поднимаемся в мою квартиру, я кидаю портфель у входа и бегу переодеваться.

— Так нечестно. Я всё рассказываю, а ты — нет. У меня сейчас тоже будет куча претензий. Начнем с того, что мне не нравится твоя дружба с Серафимом, общение с Фоминым и...
— Сима? Он чудесный мальчик, — говорю я, надевая черную водолазку.

Сейчас я собираюсь одеться так, чтобы скрыть все, что только можно. Сегодняшнее утро показало, что надо следить за своими действиями.

— Милый мальчик, — вспыхивает Витя, подходя ко мне и желая поцеловать. Я его останавливаю. — Ой, погоди, нельзя, — и надеваю сверху толстовку такого же черного цвета.

— Тебе жарко не будет?

— Нет, — собираю волосы в хвост. — Пойдем, я готова.

Клюев осматривает меня с ног до головы. Я полностью в черном, ни одного открытого места.

— Ты в лес собралась, чтобы клещи не прицепились?

— Чтобы один конкретный не присосался, — выдаю я и выхожу из комнаты.

— Это ты на меня намекаешь?

— Да.

— Не понял...

— Витя, пойдем.

— Только после того, как поцелую, — прижимает меня к стене.

— Нельзя! — возмущаюсь я, хлопая его по рукам.

— Что значит «нельзя»?

— Ну, потому что... — говорю я. Парень злобно фыркает.

— Тогда рассказывай, зачем ходила за мной, или целуй!

— Я хотела помирить тебя с Ленкой, чтобы вы снова встречались.

— Чего? Я с ней не встречался.

— Ну, Катя сказала, что ты встречался, и она в восторге от тебя, а Митя с ней начал встречаться, а я хотела, чтобы он с ней расстался, и ты с ней сошелся, и Митя был бы свободен, — проговорила я, надевая кроссовки.

— Ну, Мира... — смотрит на меня внимательно.

— Что? Это же было давно! Я не знала... — пожимаю плечами.

Витя смотрит на меня и молча выходит. Я — следом за ним.

Оставшийся школьный день проходит на удивление ровно и даже прекрасно. Мой личный великан неотступно следует за мной — он то и дело появляется у дверей нашего класса, а на переменах я сама несусь к нему через весь коридор. Невидимая нить тянет меня к нему, противясь любым попыткам сопротивления.

Но я держу оборону. Не позволяю целоваться, уворачиваюсь от прикосновений. А Витя… Витя словно создан из тактильных импульсов. Ему жизненно необходим контакт. То нежно щекочет мой бок, когда я прохожу мимо, то внезапно легонько покусывает за плечо, а его тяжелая, теплая ладонь постоянно пытается лежать у меня на спине, как бы заявляя свои права.

На большой перемене сталкиваюсь с Сонькой. Она одаривает меня понимающей ухмылкой.
«Ну что, поздравляю с приобретением охраны, — бросает она, кивая на Витю, который в двух шагах разговаривает с кем-то, но одним ухом явно слушает нас.