Сногсшибательный (у)дар, или Драконище, ты попал!

Глава 7

Остаток дня проходит весело. Я чувствую себя немного пьяной: не то от магии, которая наконец начала прислушиваться к желаниям хозяйки, не то от маленькой, но всё-таки победы над драконохамом. Хорошо летает! Никаких крыльев не надо. Зачем ему инициация, когда есть я? Озвереть со мной проще простого, как и почувствовать себя птицей в воздухе. А точнее, драконом.

Летающим по чётко заданной траектории.

— Рано радуешься, Ева. Вот совершенно!

Авар единственный, кто портит настроение. Таскается за мной по дому, будто приклеенный, и каркает, каркает, каркает.

— Думаешь, он о тебе забудет? Оставит в покое? Ты опасна для общества и для себя, между прочим, тоже, а потому...

— Всё, я спать. Оставайся тут ворчать в гордом одиночестве, и я тоже хотела бы побыть в нём же.

В одиночестве и покое. Хотя бы несколько часов провести без драконов и их четырёхлапых родственников.

— И где же наша свободолюбивая спать собралась?

— Да вот хотя бы в этой спальне.

Приглянувшаяся мне комната поменьше покоев бывшего хозяина и явно когда-то принадлежала женщине. Вполне возможно, что жене лорда Хэмворка. Уютная, несмотря на налёт ветоши; визуально тёплая, хотя камины, само собой разумеется, не затоплены. Будуар и спальня в одном флаконе. Всё пыльное, правда, но это такая ерунда по сравнению с обществом Горона.

Вечер наступает неожиданно. Серые сумерки сменяются чернильной тьмой, и к тому времени, когда заканчиваю вытряхивать простыни и наводить хотя бы видимость порядка, приходится зажечь керосиновые лампы. Благо на кухне такого добра немало. Чего в ней нет, так это еды. Невольно начинаю вспоминать об оладушках в доме невесты мерзавца и с тоской понимаю, что в ближайшее время придётся довольствоваться только ими — сладкими воспоминаниями.

— Что-то есть хочется, — сыплет соль на рану чихуахуа.

— Можешь вернуться к Эли. К сытой собачьей жизни и избытку нежностей.

— Ой, нет. Лучше здесь от истощения скончаюсь. Получается, что дважды... — Авар тяжело вздыхает. — Сначала убили, потом голодом заморили. Не везёт мне в этой жизни.

— Чья бы корова мычала, — хмыкаю я и тут же широко зеваю. Точно спать пора. От усталости и голода уже плохо соображаю. Прежде чем забраться под относительно чистое одеяло, сонно добавляю: — Ничего, завтра что-нибудь придумаем. Найдём еду и решим, как быть дальше. Вместе мы сила, ваше величество.

— Вместе мы два идиота, ночующих в пустом промёрзшем доме.

Увы, разжечь огонь в камине оказалось мне не по силам. Сырые ветки, собранные во дворе, ни в какую не хотели заниматься пламенем, и магия тому не помогала. В конце концов, я психанула и решила, что будет достаточно одеяла. А также чихуахуа, который, дрожа, прижался ко мне и ещё долго что-то ворчал.

Под это ворчание, холодная и голодная, я и засыпаю. Чтобы проснуться... да-да, всё там же.

Что называется: место встречи изменить нельзя. Уже знакомая драконья спальня, кровать, камин, от которого веет уютом и таким желанным теплом. Какое-то время лежу, наслаждаясь этими ощущениями. Тем более что никакие бесхвостые ящеры не пытаются на меня забраться, чтобы стало совсем жарко. Никто не портит одежду и не козыряет своей эр...

Остынь, Евочка. Окстись. Полежала немножко в тёплой спальне и хватит. Давай, до свиданья. Создавай портал и ныряй обратно в мохнатые объятия чихуахуа.

Сажусь на кровати, обвожу спальню взглядом. Потенциальный король нигде не просматривается, зато замечаю вазу с фруктами, графин с водой и не то печеньки, не то булочки. В темноте плохо видно, поэтому надо встать и выяснить.

Нет бы потратить драгоценные мгновения на попытку обеспечить себе обратное путешествие, но я, подвластная зову плоти, спешу к вазе. Делаю несколько жадных глотков прямо из графина, не менее жадно откусываю яблоко, хватаю булочку и... Зажмуриваюсь, когда на стенах ярко вспыхивают светильники, а в проёме раскрытой двери появляется его потенциальное величество.

— Вот она: обратная сторона свободы и независимости, — с явным удовлетворением заявляет он, взглядом цепляясь за булочку в моей руке.

С трудом проглатываю застрявший в горле кусок фрукта, после чего отвечаю как можно равнодушнее:

— Нет никакой обратной стороны. Всё у меня замечательно.

— Я вижу... — усмехается он.

Бесишь, дракон.

Проходит спальню, закрывает за собой дверь. Я невольно отступаю, но булочку держу крепко. Будет мне утешение за очередной триллион испорченных по его вине нервных клеток.

— Отправь меня обратно, — требую, глядя в голубые глаза этого любителя насмешек.

Ниже стараюсь не смотреть. Там голая грудь и ни намёка на рубашку. Конечно же, ему здесь жарко! Это мы там с чихуахуа от холода и голода погибаем.

— Обратно — это куда? В чужой дом?

— В пустой.

— Ты же понимаешь, что твоё нахождение там незамеченным не останется. Есть соседи, привратник или какой-нибудь верный слуга, время от времени навещающий дом своего погибшего хозяина.

— Это тебя не касается.