Сногсшибательный (у)дар, или Драконище, ты попал!

7.2

Утром следующего дня становится ещё «веселее». Правда, не мне, а Конану, который успевает удрать из-под одеяла прежде, чем его начинают лупить шваброй.

А вот я, увы, не успеваю.

— Ишь, чего удумала! Поспать ей, видите ли, захотелось! А ну, брысь отсюда, пока я патрульных не позвала! Голытьба драная!

Яростные крики сопровождаются не менее яростными, болезненными тычками. Реакция у меня спросонья так себе, поэтому достаётся по полной. Одеяло немного смягчает удары, но когда прилетает по голове...

— Ай! — вскрикиваю и слетаю с кровати, потирая ушибленный затылок. — С ума сошла?!

Отскакиваю подальше, пока мне снова не досталось. Незнакомая тётка предзакатного возраста воинственно замахивается, но так как между нами огромная кровать, а дама не бегала как минимум лет двадцать, она быстро понимает, что номер со шваброй больше не прокатит. И тем не менее «оружие» не бросает. Перехватывает на манер бейсбольной биты и угрожающе цедит:

— Если не уберёшься, следующую ночь проведёшь в Железной башне. Это я тебе обещаю!

— Тюремка наша, — информирует собака, прежде чем успеваю задаться вопросом, а чем мне угрожают. — Колоритное место. Но лично я там ночевать не советую.

— Успокойтесь, пожалуйста, — пытаюсь выдавить из себя улыбку, но старушке она явно однофигственна.

— И как только наглости хватило пробраться в дом лорда Хэмворка!

— Придётся тебе, Ева, осваивать бездомный образ жизни, — подливает масла в огонь Конан. — И мне, горемычному, тоже. От безвыходности и безысходности. Может, вернёмся к Горону?

Тут же вспомнился мой «перелёт» в драконью спальню и издевательские слова мерзавца. Он-то как раз и ждёт, что приползу к нему с постыдно опущенной головой. Отдамся на милость победителя и таки стану его покорным джином.

Хрен ему, а не джин!

Старушка снова угрожающе замахивается, и мне приходится импровизировать.

— Успокойтесь, лейри. Зачем же набрасываться, толком не разобравшись в ситуации.

— Во-первых, лейра. Я уже полвека счастливо замужем, — гордо поправляет меня мадам Шапокляк. — Во-вторых — в ситуации и разбираться нечего. Думаешь, ты первая, кто решил воспользоваться гибелью нашего бедного хозяина?

— Искренне соболезную вашей утрате, но... — Широко улыбаюсь и выдаю красивую финалочку: — Разве так встречают новую хозяйку?

Бух. Это из рук счастливо замужней дамы выпадает швабра.

— Не может быть... — лепечет она, растерянно хлопая глазами. — Но как же... Как такое возможно?

— Его величество незадолго до своей кончины подписал дарственную на моё имя, — вру, преисполненная вдохновения.

— А вы, собственно, кто? — недоверчиво щурится старушка.

— Я? Э-м-м... Эсилда... Да, Эсилда. — Понятия не имею, упоминал ли Клейн при мне её фамилию. — Кузина единственного сына его величества, наследника престола и...

Просто фигового дракона.

— Горона Клейна? — зачем-то уточняет женщина, словно у Конана был триллион наследников и все звались Клейнами. Наклоняется, чтобы подобрать швабру (кажется, ещё не оставила надежду турнуть меня отсюда с потрохами), после чего продолжает расспрашивать: — Могу я увидеть дарственную?

— Любишь усложнять себе жизнь, Ева, — тявкает Авар-Конан.

Но я не теряюсь:

— Только приехала в столицу и ещё не успела заскочить во дворец за документами. Её величество королева Пемза...

— Демелза, — со вздохом вставляет собака.

— Демелза, — тут же спешу исправиться, — должна вручить мне дарственную... эм-м-м... на Лунном балу!

Точно! Элистрен упоминала о намечающейся тусовке. Когда — понятия не имею. Но сейчас важно выиграть время.

Несколько секунд старушка молчит, а потом, прижав к груди швабру, опускается на край кровати.

— Значит, это правда... Всё-таки подарил... Сначала сгубил нашего лорда, а потом стал разбазаривать его наследие. Ужасный король! Благо, что мёртвый. Надеюсь, его преемник, кем бы он ни оказался, будет умнее и сердце у него тоже будет некаменным.

— Это она что, назвала меня тупым и жестоким? — возмущённо рыкает Конан.

Женщина переводит взгляд на псину, шмыгает носом и, борясь с ностальгическими слезами, тихо роняет:

— Хорошая у вас собачка. Милая.

— Милее не придумаешь. Вся белая и пушистая... — Бросаю взгляд на короля, чуть слышно цедящего матерные слова, после чего приветливо улыбаюсь: — Предлагаю познакомиться заново. Меня зовут Эсилда, но лучше просто Ева. А к вам как обращаться? Я так понимаю, вы работали на покойного лорда?

— Я и мой дорогой Мовен служили ему верой и правдой всю жизнь и даже сейчас, после его смерти, продолжаем служить. — Женщина поднимается с тяжёлым вздохом. Было видно, воспоминания о казнённом лорде отзывались в её сердце горечью. — Пойдёмте, лейри... Ева... Лучше знакомиться заново за чашечкой чая. Меня зовут Рувия, кстати.

При слове «чай» оживились и я, и Конан. Обычно там, где заварка, есть и что-нибудь мучное. Неважно: солёное, сладкое. Я настолько голодна, что с радостью съела бы и слона! Но вполне удовлетворюсь и парой булок.