Снова 20 в Академии Магии

Глава 5

Медленно ступаем в актовый зал. Кресла и большая сцена. Его сцена. Не верится, что прошло двадцать лет. Я замечаю это в глазах у Роба. Сверкает искра человека, который скучал. Когда–то у инквизитора была музыкальная группа. Три безбашенных друга и иногда к ним присоединялась наивная девочка – я. Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Несколько раз я пыталась перенести актовый зал в другое место, но преподаватели–старички голосовали против.

На стенах висят фотографии самых творческих студентов всех времен. Роб пробегает по ним пальцами здоровой руки, останавливаясь на одной. Наша группа, вот только…

– Ты завернула часть фотографии со мной, – удивлен Роберт.

Да, я завернула край фотки, где стоял он.

– Именно, – отвечаю так, словно дело не в моей обиде. – Тебя с позором исключили, а фотография хорошая.

– Вы бы еще вырезали меня!

И тут Роб замечает другие фотографии, где на месте человека в середине – зияющая дыра. Детский поступок, и нелогичный, но я была не в лучшем эмоциональном состоянии.

Отворачиваюсь, глядя на сцену. Против воли врываются воспоминания. Запах пота и огня. Маги левитируют в такт музыке. Нашей музыке. Интересно, Роб еще сочиняет или?.. Встряхиваю головой – мне не должно быть интересно.

– Попался! – вдруг за спиной гремит голос инквизитора.

Вздрагиваю от неожиданности.

– Знаю, что ты прячешься здесь! – продолжает Роб.

Точно. Мы же сейчас не прошлое вспоминаем, а ищем вора машины времени. Тишина.

– Не вздумай снимать, – чуть слышно командует инквизитор, надевая мне на шею веревочку с крохотным защитным талисманом.

– Что это? – начинаю я и тут же замолкаю, осознавая, что именно значит быть инквизитором.

Роберт расставляет руки в стороны и щелкает пальцами на левой руке. Вспышка. И вдруг из–под сцены слышатся стоны. Жутчайшие стоны, до мурашек. Роб с невинным видом приседает и отдирает доски, освобождая спрятавшегося студента–первокурсника. Рыженький, взъерошенный, похожий на воробушка. Невинное создание. Первокурсник мычит, схватившись за голову, покрытый потом, глаза наливаются кровью.

– Перестаньте! – среди стонов различаю егл тонкий голос.

Только сейчас я вижу то, о чем ходят слухи. Вижу, чем именно инквизиторы так пугают честной народ. Они залезают в голову и сводят с ума.

– Прошу! – в глазах студента стоят слезы.

Стою, не в силах пошевелиться. Какая жестокость.

– Роб, – хватаю его за локоть. – Роб перестань!

Инквизитор встречается со мной взглядами, а студент облегченно выдыхает, готовый разреветься.

– Сейчас ты скажешь, где машина времени, – приказывает Роб, не отводя от меня глаз.

– Я ничего не скажу, – бормочет студент. – Я не знаю, я…

Роб приседает, опускает руку студенту на затылок, читая мысли.

– Тебе и необязательно говорить, – говорит инквизитор. – Ты главное думай.

Меня пробивает дрожь. Работа инквизитора жестока. Этим Роб занимается? Устраивает ментальную пытку, чтобы отыскать человека, а потом читает мысли?

– Я ничего не скажу! – студент стискивает челюсти. – Я не…

Роб убирает руку и недовольно качает головой. А потом небрежно вытащив студента из его укрытия под сценой, достает оттуда же маленькую коробочку с выгравированным изображением часов. Машина времени. Очень интересно, конечно, но я смотрю лишь на студента, скрючившегося на полу, спешу к нему.

– Как ты? – спрашиваю, ощупывая беднягу. – Идти можешь?

– Мы не закончили, – Роб сжимает машину времени в руке. – Рыжий выполнял заказ. На кого ты работаешь, парень?

– Хватит! – говорю строго. – Ты нашел свою машину времени – дело сделано, продолжишь допрос потом.

– Сейчас, Диана.

– Потом. Мальчик и так натерпелся.

– Мальчик? Ему восемнадцать.

– Он мой студент!

– Он вор.

– Его заставили.

– Правда?

Роб наклоняется, смотрит на студента с оскалом.

– Ему заплатили, – отвечает инквизитор, и студенту. – Подумай хорошенько, кто тебе платил.

И Роб снова кладет руку парню на затылок, заставляя рыжего кривиться от боли.

– Роберт! – снова хватаю его за локоть. – Я сказала – хватит!

Ноль реакции. Ну хорошо. Снимаю с себя амулет на веревочке и вешаю на шею несчастному студенту. Ну вот, теперь на нем защита от инквизиции и мысли читать невозможно. Наконец–то великий–и–ужасный инквизитор соизволяет оставить беднягу в покое и переключается на меня. Недоволен, но лицо оставляет ледяным. Когда–то он не умел скрывать своих эмоций.

– Что ты творишь? – скалится Роб.

– Защищаю своих студентов! – парирую я. – Пока ты и их не убил!

– Он преступник.

– Он ребенок!

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Этот парень – подонок. Он ненавидит Академию, и ищет способы ее повыгоднее продать. Ты знала, что он планировал подставить вас?

– Мне плевать, что он там планировал. Но ты… Ты не имел права пытать его.

– Я просто делаю свою работу.

– Ты… ты чудовище! Ты…

Роб замирает, глядя на меня иным взглядом, его холодность дает трещину.

– А знаешь, – говорит он печально, – хорошо, что у нас с тобой не было детей.

Не сдерживаюсь. Я даю ему пощечину. Самому инквизитору. Но он переступил черту. Он знал, чего говорить нельзя. Влепляю пощечину и тут же отворачиваюсь, теперь слез уже не сдержать.

Знаю, что Роб стоит за спиной и хочется раствориться, стать невидимой и улететь как можно дальше. Сердце разбивается на тысячи осколков, я… я и не думала, что когда–нибудь мне снова будет так больно.

Резкий стук заставляет обернуться. Дверь актового зала хлопает – студент сбежал.