Снова будешь моей

1

Я был похож на этот клуб. Может быть, поэтому из раза в раз возвращался сюда. А ещё — в попытке вернуть ту жизнь, которая умерла с её уходом.

Среди шумного центра стоит здание из серого гранита, холодное и тяжёлое, как средневековая крепость. Именно такое, каким я был в обыденной жизни. Огромные глыбы камня, массивные колонны, резной фриз и маскароны. Они хмуро глядят на прохожих из-под карнизов. Также и я смотрел на этот мир, каждый раз, с каждым человеком меняя маску.

В дневные часы вход в клуб заперт тяжёлой дверью. Она сливается с суровым гранитным фасадом, делая вид, что никакого клуба здесь и не существует. Никаких неоновых вывесок, никакой суеты. Только поздним вечером эта дверь открывается, чтобы показать свою истинную сущность, беснующуюся под бит до самого утра.

А я каждый раз пытаюсь вернуться в ту жизнь, которая была для меня привычна и приятна. Каждый раз, проходя по красной дорожке мимо крепкого парня в чёрных брюках и белой рубашке, я надеюсь, что неоновые линии на стене телепортируют меня в беззаботное прошлое.

Каждый раз я прихожу сюда, чтобы гранитные набережные и дождливое небо остались где-то далеко наверху. Тяжёлая дверь закрывается за моей спиной, отсекая внешний мир, и тыц-тыц входит внутрь, пробуждая того Артёма, которого я знал раньше.

Освободиться от этой патетики! К чёрту! Это она меня научила, хренова интеллигентка, хорошая девочка. Теперь там, наверху, мои мысли такие же тяжёлые, как архитектура этого города.

К чёрту!

— Привет, братан, — короткий кивок, рукопожатие, хлопок по плечу.

— Здорова. Как сам?

А потом просто крошечные огоньки, вспыхивающие то там, то тут, высвечивая из мрака фрагменты тел, рук, фужеров.

Каждый раз у нас лучшие места, с наилучшим обзором — прямо напротив центрального пространства зала, рассечённого неоновым светом. На возвышении небольшая сцена, отполированная до зеркального блеска сотнями ног в стрипах.

Каждый раз я надеюсь, что с очередным выходом из-за тяжёлых портьер цвета бордового бархата моя память будет стёрта.

Вот с ней.

Да! Вот эта хороша!

Сгусток ночной энергии, принявший человеческую форму. Чёрные, густые, тяжёлые волосы. При каждом резком повороте головы они взлетают, обнажая хрупкую, изящную шею. К такой хочется прикасаться... или сжать до её хрипоты.

Острые, хищные скулы, чуть раскосые миндалевидные глаза, блядские, а мне больше и не надо. Не хочу ещё раз обжечься. Только тело, только на один раз.

Тёмные и полные губы — яркие, вызывающие на бледной, фарфоровой коже. Хорошо будут смотреться на моём члене.

— Хей, ты чего задумал? — Стёпка ткнул меня локтём в бок. — Эта никому не по зубам.

— Тем интереснее, — вывалил я ему, не сводя с неё взгляд и отправляя в себя залпом остатки янтарной жидкости.

— Узнаю старого Артёма! — Стас похлопал меня по плечу. — А то я уж думал, Анька тебя окончательно сломала.

— Давай не будем о ней, а?

Он выставил перед собой руки в успокаивающем жесте.

Нет, не отпустило ещё.

А хищное тело в серебристом купальнике уже заскользило на пилоне. Тысячи крошечных блёсток впитывают свет софитов и возвращают его обратно, слепя глаза. Движение и тело. Что там на лице, не так и важно. Я наблюдаю лишь движение, плавное и напряжённое, то, как вздымается грудь от дыхания. Как бёдра описывают круги, медленные, вязкие, почти ленивые, как руки, словно щупальца, цепляются за гладкий шест.

Она кружится, и серебристый топ вспыхивает в лучах света. Рассеивается. Даже если бы я хотел разглядеть выражение её лица, не смог бы. Да и не нужно. Это всего лишь иллюзия.

Реально только обжигающая горло жидкость.

— Стас, договорись о привате, — кидаю я сухо.

Он не будет отговаривать, даже взгляда не бросил. Просто бесшумно встал и растворился в танцующих силуэтах.

А я пытаюсь отключить мозги. Нет, сейчас уже недостаточно увидеть красивое тело. Необходимо, блядь, отключить чёртов мозг. Я жду, когда эта херня отпустит и уже боюсь выученной импотенции. Потому что не отпускает. Уже два года не отпускает.

Клубы, танцы, дым... только последнюю грань не переступил, башка ещё на месте.

— Будет тебе приват. После основного выступления.

Стас выглядел озадаченным, мне, если честно, не очень-то хотелось разбираться с его эмоциональным состоянием, но он выполнил мою просьбу.

— Что-то не так? — он мялся.

— Ты не так. Это ничего не даст, Тём.

— Я знаю. Но сейчас похрен.

Он смотрел на меня с жалостью.

— Я норм, братан. Ну а если не это, то что?

— Ну да, хоть так.

— Я норм, норм! Слышишь? Пойду потрусь в толпе танцующих.

Да, так проще отключать голову. В толпе разгорячённых тел, в тяжёлом воздухе, перемешанном с дорогим парфюмом и сладковатым дымом кальяна. Тут главное — войти в толпу. А там меня всегда подхватывала волна — я хорошо двигаюсь, для парня так точно, так что тёчные сучки моментально начинают тереться об меня. Будем считать, что это такая прелюдия.