Снова ты?!

1

Ян Данилов

— Ян Гаврилович…

— А?

Я дернулся, словно от удара током, отрываясь от мыслей, в которых барахтался уже час. Встреча с партнерами, предстоящая сделка, тревожный звонок мамы с утра, десяток смс от Жанны — все это растворилось в одно мгновение, не оставив в голове ничего, кроме оглушительного гула.

Зато вернулся мир за окном машины, где было серое мартовское небо, слякотный тротуар и пестрая вереница родителей у детского садика «Подсолнухи».

— Мы приехали.

В зеркале заднего вида я поймал озабоченный взгляд водителя.

— Да, Глеб, вижу, спасибо.

— Может, проводить вас? — не унимался он, привычно считывая мое состояние.

— Не, справимся сами, — буркнул я и дернул за рукав племянника, уткнувшегося в планшет. — Ванек, вылезай из виртуального мира. Приехали.

— Ну дядь, — заныл мальчишка, даже не отрывая глаз от экрана, где лихо неслись гоночные тачки, — ну ещё чуть-чуть, сейчас финиш пройду.

Я вздохнул и уставился в запотевшее окно. И тут...

Мимо машины, неспешно, почти в такт моему заколотившемуся сердцу, прошла женщина. Она крепко держала за руку маленькую девочку в ярко-красной куртке. Они свернули к калитке детского сада. Спина у женщины — такая знакомая, такая... невозможная здесь и сейчас. Прямая осанка, взмах длинных темных волос из-под капюшона, наклон головы, точеный профиль — всё сложилось в один миг в четкую, болезненную картинку из прошлого.

В груди что-то оборвалось и ухнуло вниз, оставив после себя ледяную пустоту. Дыхание перехватило. Не может быть. Просто похожая. Сотни таких же...

Но мозг уже отказывался слушать доводы. Он гипнотизировал удаляющуюся спину одним-единственным, навязчивым импульсом, выбивающимся в такт ударам сердца: «Повернись. Ну, повернись же!»

От этого немого крика даже в висках застучало.

И тут малышка, с силой вырвав свою ручонку из маминой хватки, метнулась в сторону, где манила своим мутным зеркалом большая и соблазнительная лужа. Не раздумывая, с ходу, она плюхнулась в неё с таким размахом, что брызги, словно фейерверк из грязи и талого снега, взметнулись во все стороны, окрасив и ее курточку, и тротуар, и светлое пальто матери.

— Валюша, да что ж ты делаешь! — раздался не крик, а настоящий вопль отчаяния, смешанный с беспомощностью.

А я замер. Голос «незадачливой мамаши» прозвучал для меня знакомым тембром, с той самой ноткой раздражения и нежности одновременно, которую я запомнил навсегда.

Она потянулась к дочери, но та, как заправский футболист, впечатала каблуком по грязи, окатив мать с ног до головы талой водой, и заорала сиреной воздушной тревоги:

— Не-е-е хо-чу-у-у в са-дик!

Мы с Глебом переглянулись и засмеялись.

— Во дает девчонка! — утирал я выступившие слезы. — Характер — огонь!

Настроение у меня взлетело до небес. Мамаша, сдавшись, подхватила орущее чадо и потащила к зданию садика. А я повернулся к своему пятилетнему племяннику, который опять залип в телефон.

— Вань, я опаздываю!

— Дядь, ну секундочку…

Это «секундочку» мне скоро во сне будет сниться. Я просто вырвал мобилу у него из рук и смахнул игру. Салон Мерса огласил вопль, от которого захотелось заткнуть уши ватой.

— Так, отставить… концерт! — скомандовал я.

Ага, щас!

Для своих сотрудников я грозный босс, а для этого мелкого террориста — добрый дядюшка, из которого можно веревки вить.

И Ванька вил! Старался, засранец…

— Я все ма-ме рас-ска-а-а-жу! — вопил он, изображая умирающего лебедя.

Я обреченно посмотрел на Глеба, который развернулся к нам, и спросил:

— Что делать? У тебя ж дети есть!

— Есть, босс, но у меня две девочки.

— Вот блин! Девчонки — это еще хуже!

Я глянул в окно, где мать, чем-то напомнившая мою первую любовь, отчаянно боролась с дочерью. Та колотила ботинками по светлому пальто, махала руками и визжала как недорезанный поросёнок.

И вдруг я понял: в салоне — тишина. Я настороженно перевел взгляд на племянника. Он, вытерев кулаком слезы, заявил:

— А мама говорит, что ругаться нельз-я-я-я!

Я уставился озадаченно на мальчишку. То нельзя, это нельзя…

— А поджопника тебе дать можно?

Видимо, и это нельзя. Ванька распахнул дверь, выскочил из машины, тут же повернулся, показал мне язык и выдал:

— Тогда я позвоню в отдел опеки и нажалуюсь на тебя.

— Не выйдет. Мобила у меня!

Я покрутил телефоном перед его носом.

Ванька сорвался с места и помчался по дорожке к воротам, крича во все горло:

— Дяденька охранник! Спасите! Меня хотят похитить.

У меня и челюсть отвисла.

— Чт-о-о-о? Глеб, сейчас все дети такие… продвинутые?

— Ага, — расхохотался тот. — Свои появятся, узнаете.

Но я уже рванул следом за Ванькой. Догнал его перед воротами, подхватил под мышку и с воплем: «Летят самолеты!» — понесся к входу в его группу.

Чтобы еще раз… да никогда в жизни… пусть Светка сама справляется со своим сорванцом.

Я ворвался в подъезд, взлетел на второй этаж, сдал Ваньку воспитателю и, радостный донельзя, кинулся обратно.

Тут дверь группы напротив распахнулась, и мне навстречу вывалилась та самая мамаша. Глаза безумные, волосы дыбом, губная помада размазана на пол-лица. Столкновения было не избежать. Я только успел выставить руки, как она упала мне на грудь.

— П-простите! — выпалила женщина и подняла голову.

— Снова ты?! — выдохнул я.

Моя история - участник литмоба "Бывшие. Без измен". Остальные книги можно найти тут:

Только для читателей старше 18 лет.

https://litnet.com/shrt/SEVT