Снова ты.

ГЛАВА 1

Снег шёл так густо, что фонари на улице расплывались жёлтыми пятнами. Ирина куталась в пальто, прижимая к груди пакет с мандаринами и зеленью для салата.

«Только бы успеть до темноты…» — думала она, ускоряя шаг.

Тёмный переулок впереди выглядел зловеще. Обычно Ирина обходила его стороной, но сегодня решила срезать путь. И сразу пожалела.
Из тени выступили двое. Один — в низко надвинутой шапке, второй — с сигаретой в зубах.
— Куда спешим? — хрипло бросил тот, что с сигаретой.
Женщина замерла. Сердце застучало где‑то в горле.
— У меня… у меня ничего нет, — голос предательски дрогнул.
— А сумочка? — шагнул вперёд второй. — Нам только сумочка. И мы тебя отпустим. Честно.
Ирина попятилась, но наткнулась спиной на стену. В голове пронеслось: «Дети ждут. Милолика наверняка уже волнуется…»

И тут из‑за угла вывернул высокий мужчина. Широкие плечи, тёмное пальто. Он не бежал — шёл твёрдо, уверенно.
— Проблемы? — его голос прозвучал так, что оба незнакомца невольно отступили.
— Да нет, всё нормально, — буркнул тот, что с сигаретой, и бросил окурок на снег.
— Вот и отлично, — незнакомец сделал ещё шаг вперёд. — Тогда идите туда, откуда пришли.
Мужчины переглянулись и поспешно скрылись в переулке.
Незнакомец повернулся к Ирине:
— Вы в порядке?
Она кивнула, чувствуя, как дрожат колени.
— Д‑да… Огромное вам спасибо. Вы меня спасли.
— Давайте я вас подвезу. — Он указал на припаркованную неподалёку машину. — На улице небезопасно.

По дороге они разговорились. Его звали Анатолий. Он оказался бизнесменом, недавно переехавшим в город. Говорил спокойно, с лёгкой улыбкой, и от этого Ирина вдруг почувствовала, что страх отступает.
Когда машина остановилась у подъезда, Ирина только поблагодарила Анатолия и вышла из машины. Он остался сидеть за рулём, глядя ей вслед, пока она поднималась по ступенькам и скрывалась за дверью подъезда.

Дома было тепло и пахло домашней едой. Милолика стояла у раковины, отмывая тарелки после ужина. Вода шумела, капли разлетались по столешнице.
— Мам, ты где так долго? — девушка обернулась, вытирая руки о фартук. — Я уже почти всё убрала, а этот лентяй даже не помог!
— Я занят, — донеслось из гостиной. Костя не отрывался от ноутбука. — У меня дедлайн по проекту.
— Дедлайн у него, — фыркнула Мила. — Ты просто не хочешь помогать.
— Дети, прекратите, — Ирина повесила пальто. — Костя, помоги сестре хоть немного.
— Ну ма‑ам…
Дочь подошла ближе, понизила голос:
— Мам, а как мы будем отмечать Новый год? Костя, я так понимаю, опять с друзьями?
Брат оторвался от экрана:
— Да, мы снимаем коттедж за городом.
Ирина вздохнула. Она так мечтала провести этот праздник с детьми… Но они уже взрослые. Слишком взрослые.
— Значит, мы с тобой вдвоём? — улыбнулась женщина Милолике.
— Да. И... кстати, мам… — она замялась. — Нас с Костей позвал папа на зимние каникулы, ну и ещё неделю учёбы пропустим, в Сочи. На горнолыжный курорт. Говорит, давно не виделись.

В комнате повисла тишина. Ирина почувствовала, как внутри всё сжалось.
Семь лет. Ровно семь лет с тех пор, как они развелись. Семь лет с того дня, когда Матвей позвонил и сказал: «Ира, я женюсь. У нас будет ребёнок».
Перед глазами вспыхнули воспоминания, будто кадры старого фильма. Вот они смеются на пикнике, вот он держит на руках маленькую Милолику, вот обещает, что всё будет хорошо… А потом — резкий обрыв. Развод. Молчание. И новость о новой семье.
Она до сих пор помнила тот день: как телефон дрожал в руке, как она не могла вдохнуть, как мир вокруг будто потемнел. Матвей ушёл так быстро, будто их годы вместе ничего не значили. Будто её любовь, её вера, её жертвы были просто пустым звуком.
Ирина всё ещё любила его. Эта любовь жила где‑то глубоко внутри, как старая рана, которая не заживает до конца. И каждый раз, когда она видела фото бывшего мужа в соцсетях, когда слышала его имя, когда дети спрашивали о нём — боль возвращалась.

Но хуже всего было то, что он нашёл счастье, а она — нет. Его новая жена, их сын… Всё это словно кричало: «Ты была ошибкой. Ты не нужна». И эта мысль жгла, разъедала душу, заставляла чувствовать себя брошенной и ненужной.
Она пыталась ненавидеть его — за то, что оставил, за то, что так быстро забыл. Но не могла. Вместо ненависти в груди клубилось что‑то другое: обида, горечь, тоска по тому, что могло бы быть.
А теперь он хочет провести время с детьми. Конечно, он имеет право. Он отец.
— Папа? — её голос прозвучал слишком тихо. — Он сам предложил?
— Да, — Милолика кивнула. — Сказал, что забронировал отель и всё организовал.
Ирина села на стул, пытаясь унять дрожь в пальцах.
— Понятно, — женщина сглотнула. — Вы, конечно, можете поехать. Это ваш отец.
— Ты не против? — осторожно спросила дочка.
— Нет, — Ирина выдавила улыбку. — Конечно, нет. Просто… неожиданно.
Костя закрыл ноутбук и подошёл к матери:
— Мам, если тебе неприятно, мы можем отказаться.
— Не надо, — она покачала головой. — Едьте. Отдохните. Я… я буду ждать вас дома.
Мила переглянулась с братом. В груди у неё клубилось странное ощущение: радость от предстоящей поездки смешивалась с тревогой за маму.